Чтение онлайн

– Ну если только для страховки.

Дед протянул мне ружье и заботливо меня перекрестил. Я бросила взгляд в комнату, где лежал Жан, и, скрывая слезы, произнесла:

– Дед, слушай меня внимательно. Если я не вернусь...

– Как это?
– на полуслове перебил меня дед.

– Я же попросила слушать меня внимательно. Если я не вернусь, то ты должен мне поклясться, что ты француза в Париж отправишь. Слышишь, в Париж?!

– В сам Париж?!

– Да, в сам Париж! Не в подвал, а в Париж! Понял?!

– Да не кричи ты так. Все я понял.

– Ты случайно ничего не перепутаешь?

– Да не перепутаю я. Не перепутаю.

Если через полчаса меня не будет, то ты на всякий случай любым способом вывези Жана из своего дома. Ты же сказал, что у тебя повозка есть.

– Есть.

– Вот и замечательно. Положишь Жана в повозку, накроешь его сеном и отвезешь Матрене. Здесь ему находиться опасно. А от Матрены позвонишь по этому телефону.

Я достала визитку Марата и протянула ее деду.

– Что это?

– Визитка.

– Адресная карточка?

– Что-то типа того. Тут основные координаты человека прописаны.

– Я видел где-то такую, только не могу вспомнить.

– Точно такую ты не мог видеть. Они все разные.

– Точно. Там и цвет другой был.

– Это директор охранного агентства. Его зовут Марат. Скажи, что у меня к нему единственная, последняя просьба. Отправить Жана в Париж.

– Что значит последняя? Ты что, умирать собралась?

– Не спрашивай меня ни о чем, а лучше внимательно слушай.

– Да я и так тебя внимательно слушаю.

– Так вот, позвонишь Марату и скажешь ему о том, что он должен отправить Жана во Францию.

– Это я уже понял.

Пусть сначала отвезет его в отель. Поможет собрать ему вещи, приведет его в порядок и отвезет в аэропорт на любой московский рейс. Ты все понял? Ты меня не подведешь?

– Нет, - замотал головой дед.
– А ты вернешься?

– Вернусь, - немного неуверенно произнесла я.

– Так, может, ты прямо сейчас сама этому директору охранного агентства позвонишь и все расскажешь?

– Я ему сама звонить не хочу. Я с его женой повздорила, а он оказался обычным бабником.

– Да мы все бабники. И этот Марат тоже женат?

– Женат, - неохотно ответила я.

– Что ж у тебя все мужики-то женатые? Прямо напасть какая-то.

– Не знаю. Холостые почему-то не попадаются.

– Я холостой, - сразу воспрянул дед.
– Ты не смотри, что я такой старый. Это я с виду старый, в постели любую загоняю пуще молодого жеребца.

Я рассмеялась и повесила ружье на плечо.

– Дед, а ты юморист.

– Да я серьезно тебе говорю. Будет желание, приезжай, попробуй. Вдруг понравлюсь.

– Шел бы ты... к своей Матрене!

– Матрену я свою и в самом деле люблю, но сердце мое большое. Там места всем хватит.

– А я думала, ты однолюб.

– Это зависит от ситуации. Когда надо, я однолюб, а когда не надо, то я многолюб. Вот так.

– Ладно, дед, шутки в сторону. Я пошла. Ты все понял?

– Понял. Только я думаю, что у Вальки что-то с машиной случилось. Не может она ее завести, и все тут.

– Я тоже на это надеюсь.

Дойдя до дачи Валентины, я не заметила ничего подозрительного. Ни одной живой души. У приоткрытых ворот все так же стояла машина, но самой Валентины нигде не было видно.

– Валя!
– громко позвала я ее и посмотрела на открытую дверь дома.
– Валентина, ты здесь?!

Мне никто не ответил, я приготовила ружье и осторожно стала подниматься по ступенькам в дом.

– Валя, черт бы тебя побрал! Ты где?! Ты едешь, или я сейчас без тебя уеду?!

Зайдя в дом, с которым были связаны не самые лучшие воспоминания, я сразу бросила взгляд в открытую комнату, но то, что я там увидела, заставило меня закричать так громко и жутко, что я и сама не знаю, как не оглохла от собственного крика.

Никогда в жизни я не видела ничего подобного и не испытывала такого чудовищного страха, который испытала сейчас. Валентина криво сидела в стареньком кресле. Ее язык был вытащен наружу и прикушен между зубов. А в глазах застыл ужас. В груди, именно там, где находится сердце, торчала заточка. Рядом с креслом валялся мобильный телефон, а на столе, в пепельнице, лежала выкуренная сигарета.

– Боже мой, Валя.. Валя... Кто ж тебя так?

По-прежнему держа ружье наготове, я подняла валявшийся на полу телефон и машинально сунула его в карман своего сарафана. Заскулив, как раненая собачонка, я со всех ног бросилась из этого дома в сторону дедовой дачи. Я не видела, куда я бежала. Все слилось - лес, кустарники, дорога, пробегающая мимо меня бездомная собака... Все предметы затянулись какой-то дымкой, и я не могла отличить один от другого. Смех Валентины, ее слезы, ее шутки и чересчур интимные откровения. Вот мы сидим с ней в кафе... Вот она разговаривает по мобильному телефону... Вот торгуется по поводу драгоценностей... Вот понимает, что Влад ее использует, и смотрит на меня глазами, полными слез... А вот она раскаивается, что принесла столько зла в мою жизнь... Картинки сменялись одна за другой.

Споткнувшись на дедовом огороде о тяжелый бак с водой, я грохнулась прямо на грядки и взывала от сильной боли. Я так сильно ударилась, что даже не могла встать. Нога жутко болела, и эта боль становилась все нестерпимее и нестерпимее. Не придумав ничего лучшего, я поползла прямо по грядкам, волоча за собой тяжелое ружье.

– Матвей! Матвей!
– громко позвала я деда, когда смогла доползти до лестницы и попыталась рядом с ней сесть.

– Что случилось?
– перепуганный дед вылетел из дома, держа в руках полную стопку самогонки.

Посмотрев на стопку, я вытерла слезы и устало произнесла:

– Дай сюда стопку. Выпить хочу.

– Давай я еще одну налью, и вместе выпьем.

– Я ждать не могу. Дай мне эту.

– Да пей на здоровье, - дед услужливо отдал мне свою рюмку.
– Я же сказал, что вы с Валькой мои самые желанные гости. Можете пить мою самогонку столько, сколько вам хочется.

Услышав имя Валентины, я дернулась. Выпив самогонку, я выкинула рюмку в огород и, поморщившись от боли, попыталась встать.