Чтение онлайн

— Мерзавец, значит, все так и произошло? — угрожающим тоном проговорил Дан.

— Не бей его ногами, Дан,— сказал Грофилд.— Я только хотел прояснить, до какой степени может быть правдоподобна история со ста тысячами.— Он посмотрел на Миера.— Теперь я вас слушаю.

Миеру хотелось замкнуться в презрительном молчании, но он не посмел.

— Это не выдумка,— сказал он.-— У меня нет никаких причин вам лгать.

— Ну, рассказывайте же,— повторил Грофилд.

— Согласен.— Миер вытер губы обшлагом пиджака свободной рукой, которая тотчас же снова обхватила колено.— Данкворт был в тюрьме в начале этого года.

— И это меня не удивляет,— заметил Грофилд.

— Он сидел в тюрьме в Лос-Анджелесе и там познакомился с одним старым типом по фамилии Ентрикин. Они подружились. Вместе с другими заключенными этот старик еще раньше прорыл туннель, и по нему-то Данкворт и убежал. Я говорю правду. В Калифорнии он числился в списках убежавших, вы можете проверить это.

— У меня нет времени проверять,— сказал Грофилд.— Я охотно верю, что он убежал по туннелю, вырытому другими. Продолжайте.

— Хорошо,— сказал Миер.— Короче, самое интересное в отношении тех стариков, которые прорыли туннель, это то, что у них не было желания выходить из тюрьмы. Понимаете, они были старыми и не хотели покидать тюрьму, чтобы провести последние годы, скрываясь от полиции. Женщины для них уже ничего не значили. Они считали, что гораздо лучше оставаться в тюрьме.

Грофилд снова бросил' взгляд на Дана, но тот смотрел на Миера.

— Но,— продолжал Миер,— у всех есть семьи, и они стараются заботиться о них. И вот что они делают: они отправляются на несколько дней в поход. Они ничего не берут, кроме наличных, и у них где-то есть место, где они прячут свою добычу.

Грофилд улыбнулся.

— Очень красивая история,— сказал он.— Надеюсь, она настолько же правдива, как и хороша. Итак, значит, они заботятся о своих семьях?

— Это правда,— уверял его Миер.

— И что в этом самое удивительное,— вмешался Дан,— так это то, что у них не может быть лучшего алиби. Ведь их нельзя заподозрить, раз они в тюрьме.

— Да, очень красивая история,— повторил Грофилд,

Он продолжал улыбаться, так как эта история развеселила его.

— Но это еще не все,— сказал Миер.— Своим семьям они посылают только часть добытого, потому что хотят, чтобы после их смерти остались деньги, на которые те смогли бы купить себе ферму.

— Ферму, вот как,— проговорил Грофилд. Он широко улыбался.— Мне нравятся эти парни.

— В прошлом году,— продолжал Миер,— Ентрикин рассказал Данкворту, что у них в тайнике спрятано более ста тысяч долларов. В настоящее время там, вероятно, уже еще больше.

— А как могло случиться, что этот ненормальный старик так много рассказал Данкворту?

— Я думаю, старик поверил ему,— сказал Миер.— Кроме того, Данкворту оставалось еще более двенадцати лет, даже если бы он получил условное освобождение. Старик не хотел показывать Данкворту точное расположение туннеля, и тот силой заставил его рассказать. Таким образом ему удалось удрать.

— Вот что значит доверять не тому, кому следует,— заметил Грофилд.— Старик доверился Данкворту, а тот доверился вам. А теперь мы вынуждены довериться вам.

— Никакого доверия к нему,— вмешался Дан.— Дай ему все выложить, потом я скажу тебе о своей идее.

— Хорошо,— сказал Грофилд.

— Старик не хотел раскрывать Данкворту точное расположение тайника,— продолжал Миер.— Только один раз проговорился, что он находится около Суссель Трип, и все. А там спрятано более ста тысяч долларов! Данкворт указал мне, где находится выход из туннеля.

— Еще одна ошибка, а?— усмехнулся Грофилд.— Если бы он держал это про себя, он сейчас был бы жив.

— Дело не в том,— сказал Дан.— Кто-то может следить за выходом, подкараулить тех, которые выйдут из туннеля, и последовать за ними. Рано или поздно, но они все же придут к своему тайнику. Когда станет известно его нахождение, надо будет подождать, пока они вернутся в тюрьму, войти в тайник, забрать фрик и смыться.

— У меня нет желания отбирать у этих милых стариков их деньги. Они мне очень нравятся.

— Ты и не обязан,— возразил Дан,— Я их сам ограблю. Это работа для одного человека.

Грофилд взглянул на него, нахмурив брови.

— Тогда для чего тебе нужен я?

— Я не знаю, что мне делать с этим дерьмом. Я не могу таскать его с собой, он испортит мне дело. Мне нужно его где-то спрятать, пока я не сделаю работу, а если это окажется враньем, тогда я вернусь и расправлюсь с ним.

Грофилд покачал головой,

— Сожалею, но не рассчитывай на меня.

— Сколько времени это может продолжаться? — спросил Дан.— Неделю? Ты можешь спрятать его в своем театре, тебя это особенно не стеснит.

— Нет,— ответил Грофилд.— Я никогда не приношу свои дела в дом.

— Я дам тебе десять процентов из того, что получу,— сказал Дан,— Если он говорит правду, то ты получишь десять тысяч.

Грофилд был смущен, но все же опять покачал головой.

— Огорчен, Дан, но не может быть и речи об этом. Я не могу рискнуть и потерять то, что у меня здесь есть. И я не хочу, чтобы моя жена оказалась в ситуации, которая может быть опасна, а именно это и может случиться.

— Но что мне тогда с ним делать?

Грофилд пожал плечами.

— Дай ему возможность скрыться, это не помешает твоей работе в Лос-Анджелесе.

— Он прав,— с воодушевлением проговорил Миер.

— Видишь? Он не жаждет снова увидеть тебя. Дай ему возможность отправиться к себе в Техас.

Дан, которого это мало устраивало, скривился.

— А если он лжет? Если он пустит меня по ложному следу? Если я стану караулить у выхода из туннеля... а никакого туннеля не окажется? Он считает меня за дурака!

— Ты нашел его один раз, найдешь и другой.

— На этот раз у меня нет желания дать ему возможность выйти сухим из воды,— злобно проговорил Дан.

Грофилд подумал, что Линч снова начнет бить Миера ногами.

— Тогда убей его,— предложил Грофилд.— Но не здесь, увези его...

— Вот еще! — Дан смотрел на Грофилда, как будто тот его предал.— Я никого не хочу убивать. Это не в моих правилах.

— Но тогда нет другого выхода. Это уже совсем никуда не годится — спрятать его у меня или у кого-нибудь еще. Представь себе, что.ему удастся освободиться, что он убьет Мэри и меня и будет ждать твоего возвращения, чтобы разделаться и с тобой.