Чтение онлайн

Далее, это народ Mosuo из юго-западного Китая (возле озера Lugu на границе провинций Сычуань и Юньнань).

По законам матриархата также живет народ острова Minicoy (к востоку от полуострова Индостан).

К такому же типу общества, согласно исследованиям антрополога R. L. Smith, следует отнести общину Nair в штате Керала на юге Индии (ее называют «матрифокальной»). Традиционная семья здесь состоит из матери и ее детей, живущих вместе с их старшим братом по матери или старшим дядей по матери, которые уполномочены распоряжаться делами семьи. До недавнего времени наследниками собственности семьи были женщины, мужчинам только позволялось использовать собственность на протяжении жизни этих мужчин. При разделе собственности женщины общины имели преимущественное право на доли собственности. Так, брат получит одну долю, но сестра и ее дети и внуки получат каждый по такой же доле. Правда, после 1975 года такой порядок был упразднен.

Такое же общественное устройство сохранилось и у племен Guajiro в Колумбии.

Наконец, во вполне современном государстве Израиль еврейские общины, базирующиеся на ортодоксальном и консервативном иудаизме, по-прежнему сохраняют некоторые черты матриархата. Согласно Галахе (еврейскому закону) евреем считается только потомок матери-еврейки (ее дети и дети ее дочерей). Переход нееврея в иудаизм не делает обращенного евреем, так же, как происхождение от отца-еврея и матери-нееврейки. До сих пор закон возвращения (репатриации в Израиль), действующий в современном Израиле, различает две категории иммигрантов:

1) еврей (рожденный еврейской матерью);

2) нееврей (тот, среди чьих предков были евреи, но материнская линия потомства не прослеживается – в соответствии с параграфом 4А закона возвращения).

Государство гарантирует обеим категориям равные права на репатриацию и абсорбцию. Идентификационная карточка гражданина Израиля имеет графу «национальность»; все, въехавшие в Израиль по параграфу 4А, не отмечаются в ней как евреи, в графе оставляется пустое место. Таким образом, положение в обществе Израиля определяется по матери.

Также до сих пор весьма сильны пережитки матриархата в мексиканском городе Теуинтепеке, который населяют потомки воинственных племен сапотеков. На центральной площади города стоит статуя женщины-воительницы, по-видимому, воздвигнутая матерями города в качестве постоянного напоминания и назидания мужчинам. Женщины здесь царят всюду: в сфере управления и обслуживания, в бизнесе, в мэрии, в офисах, на рынке.

Мужчины, проживающие в городе и превратившиеся в социальное меньшинство, реагируют на это философски. «А, пусть женщины командуют, – считают они. – Они такие красивые, умные… К тому же их просто больше. Но нам от этого только лучше».

Говоря о матриархате, никак нельзя не рассказать и об ирокезах. В свое время Ирокезская конфедерация стала для Томаса Джефферсона и Бенджамина Франклина прообразом американской демократии. Причем руководили грозными индейскими «мачо»… женщины. Однако сила ирокезов была не только в их воинском искусстве, но и в искусстве мира. Ирокезские племена, раздираемые войнами, объединились в один политический союз на основе равенства, братства и взаимного уважения. Ирокезская конфедерация, объединившая Великим законом мира шесть ирокезских племен-наций – «первых народов» этой земли, как они себя называли (изначально входило пять наций, затем присоединилась шестая), – одна из старейших демократических республик на планете, по некоторым данным, ее возраст насчитывает более восьми столетий.

Конфедерация существует и поныне, хотя и в урезанном виде. Это одно из первых в истории успешных объединений независимых наций, задолго до Организации Объединенных Наций. Правительство этой уникальной республики напоминало римский Сенат времен ранней республики. Ирокезы обожали всевозможные собрания и встречи, уделяя этому значительную часть времени. Ежегодно вокруг Дерева мира, символизирующего Великий закон мира, собирался Большой совет – главное собрание Ирокезской конфедерации. Практически каждая прослойка ирокезского общества и каждая деревня собирала свои советы. В «сенатах» принимались все законы и разрешались все вопросы – социальные, политические, военные и религиозные.

Люди Длинных домов – так называли себя ирокезы, подразумевая, что люди должны жить семьями в одном доме. А правили в этом большом доме женщины. Они занимались распределением пищи, так как хозяйство и стол были общими. И никто не оставался голодным. Землей тоже владели женщины, имя и право собственности переходили по женской линии. Казалось бы, странно, учитывая, что ирокезы были весьма воинственным племенем. Но в индейских верованиях женщина олицетворяет собой созидающее начало, приносящее в мир жизнь, отсюда и традиционно большое уважение к ней.

Но мужчины тоже не были обижены. Существовало четкое разделение ролей. Женщины доминировали в деревне и отвечали за духовное руководство племени. А мужчины являлись исполнительной властью, а также отвечали за сражения, переговоры и т. п. Тем не менее, хотя вождями племен и Лиги были мужчины, но назначали их опять же женщины – матери кланов, выбираемые народом. В случае необходимости они могли и сместить вождей. Если лидер не справлялся, ему давали два предупреждения, при третьем он смещался. Так что именно женщины были реальной силой и властью ирокезской республики.

Поэтому в научном мире и сейчас идут споры, можно ли считать матриархат ирокезов истинным, поскольку женщины не были на высших выборных должностях. Но нам не важны в данном случае научные споры, важна суть. Особенно если учесть, что такое общественное устройство и традиции ирокезы в основном сохраняют и сейчас. Хотя вместе с западной культурой пришли фамилии, передающиеся по отцу. Но они довольно формальны, тогда как настоящее, индейское, имя передается по женской линии, как и раньше.

Подбор пар для брака производился матерью клана, и при заключении брака на торжественной церемонии рядом с молодыми сидели их матери и мать клана. Перед заключением брака существовал как бы пробный брак, на год. И если в конце года выяснялось, что пара несчастлива, молодые расставались. Однако с настоящим браком дело обстояло гораздо серьезнее, так как развода не было. Нет его и сейчас – если пара расстается, позже они могут вступать только в гражданский брак.

Сегодня, конечно, молодое поколение гораздо свободнее в выборе партнера, но слово и мудрость матери клана по-прежнему играют решающую роль. Также по-прежнему сохраняется традиционное уважение к женщине. Если вам посчастливится побывать в гостях у хозяйки дома ирокезов, то вы и сейчас сможете увидеть, как ее сын на цыпочках, чтобы не мешать беседе, приносит чай и удаляется…

Все приведенные выше примеры, на наш взгляд, свидетельствуют о том, что матриархат, хочется признавать это современным ученым или нет, все же существовал. Ведь не могут сохраниться остатки или пережитки того, чего не было. Причем эти остатки свидетельствуют, что строй, во главе которого стояли женщины, был достаточно успешным, по крайней мере, в области социального устройства. Не зря же Франклин и Рузвельт обращались к опыту ирокезов при строительстве американской демократии, которую многие считают образцом организации современного общества. И если сейчас американская демократия таким образцом слыть перестала, то не ирокезы и не Франклин с Рузвельтом тому виной.

Но не будем углубляться в политику. Нас интересует другое – возможно ли сейчас улучшить, оздоровить состояние общества при помощи, нет, конечно, не замены мужчин женщинами, но хотя бы некоторого уменьшения мужского преобладания на вершинах власти?

Ответ на этот вопрос дают Скандинавские страны, которые уже достаточно долгое время воспринимаются во всем мире как «государства всеобщего благоденствия». Как известно, ООН поставила северные страны во главу рейтинга по уровню жизни, в то время как США опустились в нем на десятое место. Лучшей же страной в мире для проживания в 2006 году уже в шестой раз признана Норвегия. В Скандинавских странах просвещение и здравоохранение не стоят гражданам ни копейки, обществом оплачивается высочайший уровень социальной защиты – например, восьмимесячный отпуск для рожениц в Швеции, а также высокие пособия для пенсионеров, одиноких матерей, многодетных семей, инвалидов и безработных, удобная сеть дошкольных учреждений, и так далее и тому подобное. При этом экономический рост и безработица сохраняются на приемлемом для Европы уровне. Не будем в очередной раз заводить спор о том, какую же социальную систему построили скандинавы: капитализм или социализм. В данном случае это не важно. Важно, что люди живут там богато, свободно и счастливо, в полной мере ощущая заботу государства о себе. И им это нравится, так как, несмотря на различные трудности и противоречия, которые есть в любой системе, граждане Скандинавских стран (по опросам общественного мнения) считают их строй наиболее справедливым, достойным, свободным и гуманным в мире.