Чтение онлайн

И не граждане тоже. У меня есть знакомая многодетная семья научных работников, которые в тяжкие постперестроечные годы решились переехать в Норвегию, поскольку здесь с их «колхозом» в шесть человек детей прокормиться, а тем более дать детям достойное образование было никак невозможно. Сейчас оба работают там по специальности, так как специалисты они отличные, отец – доктор физ. – мат. наук, мама – кандидат, живут прекрасно, каждый год приезжают на родину и не нахвалятся тамошними порядками. Они оставили себе российское гражданство, но никакой дискриминации ни в зарплате, ни в отношении к себе не чувствовали и не чувствуют.

Но случайно ли, что именно в скандинавских странах женщины по многим параметрам политического участия, в том числе по представленности в законодательных органах и правительствах, в муниципалитетах и органах регионального управления, опережают другие страны мира? Что там они занимают посты мэров больших городов, спикеров в парламентах, лидеров политических партий? Или высокий уровень жизни, справедливое и гуманное общественное устройство и присутствие женщин на высоких государственных должностях – вещи тесно взаимосвязанные? Похоже, что так, потому что, по исследованиям социологов, женщины, придя во власть, неизменно и в первую очередь начинают заниматься социальными вопросами.

Между прочим, в 1949 году доля женщин в парламентах Финляндии, Швеции и Норвегии составляла соответственно 12 %, 10 % и 5 %. В 1999 году уже 37 %, 42,7 %, 36,4 %. Каким же образом произошла такая перемена? Если вы думаете, что скандинавские мужчины, в отличие от наших, всегда были продвинутыми джентльменами, которые только и мечтали о том, как бы поделиться с женщинами властью, то вы глубоко заблуждаетесь. Добиться чего-либо всегда можно только одним путем – путем борьбы и труда, как бы банально и по-советски это ни звучало. Начиная с 1960-х годов, когда женщины начали все более массово принимать участие в общественном производстве, попросту говоря – пошли работать не на собственную кухню, а в офис или на фабрику, произошел рост их самосознания и самоуважения. А вместе с этим – подъем женского движения. Стали возникать многочисленные женские организации, деятельность которых стала все более заметной в масштабах всего общества. Женщины начали бороться за различные социальные цели (делая таким образом политику своих стран в целом более социальной и справедливой), за мир и сохранение окружающей среды… А для этого им пришлось усиливать свое влияние в политических партиях, муниципальных советах, парламенте и правительстве.

Надо сказать, что политические партии, которые вообще играют большую роль в жизни этих северных стран, очень помогли скандинавским женщинам в их деятельности. Именно политические партии под давлением женщин – своих членов, еще немногочисленных, но активных – включили программы их требований в свои манифесты и сделали их официальной партийной политикой. Они же приняли определенные системы гарантий проведения в жизнь принципа гендерного равенства. Решающую роль в этом сыграли, конечно, социал-демократические партии с их идеалами равенства и социальной справедливости. Однако центристские и правые партии тоже не смогли остаться в стороне от процесса. Необходимость привлекать на свою сторону голоса женщин, которые делались все более активными в политическом плане, заставляла их если уж не становиться джентльменами широких взглядов, то хотя бы изображать из себя таковых.

Дело в том, что до начала 1970-х годов политические партии Скандинавских стран, как и других стран Европы, оставались в основном «мужскими» организациями. Тогда то небольшое число женщин, которым удавалось в них прорваться, стали образовывать внутри партий женские секции. Такие секции и становились теми центрами, где женщины могли сформулировать программу своих требований, где они получали политическое воспитание и опыт участия в жизни страны. Именно оттуда начиналась политическая карьера многих женщин – нынешних членов парламента, министров, членов разнообразных государственных исполнительных органов.

Именно женские секции выдвинули идею о том, что для ликвидации глубоко укоренившейся дискриминации женщин в политической жизни нужны радикальные контрмеры, в частности – введение норм, регулирующих гендерный состав партийного руководства, органов законодательной и исполнительной власти. Такая идея вызвала острую дискуссию в партиях и в обществе в целом. Ее противники утверждали, что введение квот нарушит принципы демократического участия граждан и приведет к падению профессионального уровня политиков, пригодность которых будет определяться уже не их профессиональными заслугами, а полом.

То есть абсолютно те же споры, которые ведутся сегодня и в нашей стране, и те же доводы о нарушении демократических принципов и угрозе непрофессионализма в случае введения гендерных квот.

Однако в Скандинавских странах женщины так энергично отстаивали свои права и так умело вели разъяснительную работу, что, в конце концов, гендерные квоты были введены и продолжают действовать до сих пор. Существуют они в рекомендательной, не обязывающей форме, не предусматривающей никаких «наказаний» в случае их неприменения, но, тем не менее, оказались весьма действенными. Уже в 1980-е годы доля женщин в руководящих органах политических партий заметно выросла, а их влияние на проводимую в стране политику усилилось.

И результаты, как мы видим, налицо.

Между тем социологи по результатам своих исследований делают выводы, что обстановка в обществе становится стабильной, только если у власти в обществе находится не менее 30 % женщин. Скандинавские страны, как видим, это положение полностью подтверждают. Но, в общем, несмотря на некоторые подвижки, как видно из приведенных фактов, процент женщин в мировой системе власти гораздо, гораздо меньше. Так что не видать нам стабильности на земле, пока не изменим существующие пропорции.

В России же число женщин во власти даже меньше, чем в среднем в европейских странах. По данным ООН, доля женщин-парламентариев по всему миру в 1975–1995 годах оставалась низкой – около 11 %, но к 2005 году выросла в полтора раза, до 16 %. А доля женщин на министерских постах с 1995 по 2005 год увеличилась более чем вдвое – с 6,8 % до 14,3 %. Наибольшее влияние «слабый пол», как уже сказано, оказывает на политическую жизнь в Северной Европе – здесь женщины составляют около 40 % парламентариев и до 50 % министров. Наименьшие показатели в арабских странах, где женщин-парламентариев не больше 5 %. Россия же по своим показателям (в среднем 8 %, если рассматривать разные ветви власти) пока гораздо ближе к мусульманским государствам, чем к европейским, притом что доля женщин в общем населении страны – 53 %. Словом, по женскому представительству в органах государственной власти Россия занимает 80-е место в мире! Вытеснение женщин из большой политики уже принесло свои печальные плоды: социальные проблемы жизни общества ныне отодвинуты на второй план. Забыты дети, молодежь, старики, семья и школа, здоровье нации, культура и т. д. и т. п.

В составе 447 депутатов Государственной думы четвертого созыва только 45 депутатов составляли женщины (правда, это на 10 человек больше, чем в Думе третьего созыва).

15 апреля 2005 г. депутаты Госдумы при обсуждении во втором чтении законопроекта о пропорциональной системе выборов отклонили поправку, ограничивающую представительство в списках кандидатов от партий лиц одного пола 70 процентами. Причем уже не в первый раз. Это предложение главы думского комитета по делам женщин, семьи и молодежи поддержали всего 117 депутатов (при необходимом минимуме в 226 голосов). Опять же – смотри состав депутатов Госдумы. Ну, не нужны в этом мужском царстве женщины!

В правительстве положение еще хуже. Вообще влиятельных женщин в российской политике почти не наблюдается, а те, что присутствуют в партии власти, разительно отличаются от европейских или американских женщин-политиков. Единственная российская женщина-губернатор Валентина Матвиенко и вице-спикер Госдумы четвертого созыва Любовь Слиска гораздо больше напоминают активисток советских времен, чем современных, самостоятельных женщин, которые приходят к власти в США и Европе, хотя ни той, ни другой ни в деловых, ни в бойцовских качествах не откажешь. Просто результаты и характер деятельности женщины-политика в России в значительной мере зависят от технологии прихода во власть. И Матвиенко, и Слиска – солдаты партии. Какой партии, мы знаем. А женщины, которые являются политическими и карьерными «назначенками» мужской властной элиты, создают лишь иллюзию женского представительства во власти, на самом деле поддерживая все те же патриархатные ценности и двойные стандарты. Поэтому, будет воля партии на то, чтобы во власть пришли женщины, они станут эту волю претворять в жизнь, если же такой воли нет – будут выступать против гендерных квот и даже заявлять, что они несовместимы с демократическими ценностями, что они нарушают равноправие и даже унижают женщин.