Чтение онлайн

— Я же с ними не спал. На такие-то жертвы меня никто идти не заставлял…

— А добровольно?

— А добровольно я на такое «добро» и не посмотрел бы… Хотя… Но о-о-очень редко. Наши клиенты же если не пьянь, то ширки. Такие девчонки часто товарный вид теряют раньше, чем в первый раз фотографию в паспорте меняют. Хотя они не меняют. А некоторые — раньше, чем его получают.

— Теперь я вообще ничего не понимаю, — пробурчала Лиза, и Женька снова открыл глаза. — У меня создается впечатление, что вроде как тебя всё устраивало в этом… В этом. Буквально, «работа же на воздухе, работа же с людьми». Почему же ты до пенсии не дотянул? Не так много оставалось, если вдуматься…

— Лиз, пойми, в России с преступностью по-другому бороться невозможно. На войне как на войне: или ты, или тебя, и тут не до выбора оружия. Просто в какой-то момент я осознал, что уговариваю старушку, которую «бомбанули» на пенсию, — помнишь, одно время это было распространено, — не писать заявление, потому что деньги ей никто не вернет, а нам лишний «висяк» ни к чему, и ничего по этому поводу не чувствую. Совсем. Понимаешь, мы же ничем от «них» не отличаемся. Как в «Зоне» у Довлатова: «Мы были очень похожи и даже — взаимозаменяемы». Что ты так на меня смотришь? Да, я умею читать, — ответил он на пораженный взгляд Ведьмы. — И да, я читал Довлатова. Что, это подвиг какой-то?

Главное, до этого ее ничего не удивляло!

— Не укладывается у меня в голове, что человек, цитирующий классиков, может принимать ставки на то, как быстро он влюбит девушку.

— А что тут такого? Довлатов, между прочим, та еще свинья в отношении женщин был.

— А ты?

— А что я? Я женщин люблю, — Лиза подняла бровь. — И они меня любят, — Лиза подняла вторую бровь. — А мужчины — не любят. И я их не люблю. Так, всё. Закрываем тему. А то мы сейчас до чего-нибудь договоримся…

Женька вытянул губы дудочкой, намекая, каким именно образом он намеревается закрыть тему. Лиза, как и предполагалось, была девочкой понятливой.

Во всяком случае, достаточно понятливой, чтобы не задавать лишних вопросов. В конце концов, он же не на исповеди. Хотя не так уж много он соврал. Практически всё — гольная правда.

Он же действительно с «ними» не спал. Так, траxался.

И то только в самом начале. До тех пор, пока не подцепил на конец триппер. Зато после этого Женька действительно стал ОЧЕНЬ разборчивым. Ну или, по крайней мере, очень осторожным.

Ведьма же не ждет, что он ей в этом признается? Есть же некие пределы откровенности?

… После душа они лежали на кровати.

— Жень, ты сможешь на понедельник-вторник договориться с паспортным столом? — изобразив наивное хлопанье ресничками, спросила Ведьма.

— Вот о чем женщины говорят после секса? Лиз, не будь я собою, заподозрил, что ты залезла в мою постель исключительно ради этой «Олеси».

— Женечка, но ведь ты — это ты? — длинные у нее все же ресницы… Не хлопают — порхают. Зачем ей с такими ресницами такой интеллект?

— Я — это я, — согласился Змей. — Поэтому договорюсь. Только если ты хочешь в это дело влезть, тебе нужно: а) задокументировать следы насилия; б) сделать твоей Анечке вызов как специалиста через больницу и получить официальное заключение. Это реально? Сделаешь?

— Хорошо, — прямо воплощение послушания, а не Ведьма. Любопытно, надолго у нее его хватит? Поскольку таких женщин не бывает: умная, красивая, хороша в постели, послушная и без заморочек… — А вообще, мои-то цели абсолютно прозрачны, — неожиданно продолжила Лиза. — А твои? С кем-то поспорил?

— О, а у тебя, оказывается, есть комплексы? — Женька даже развернулся на бок, чтобы убедиться своими глазами. Фууух… все-таки нормальная баба. С заморочками. — Можешь им передать, что самого процесса в качестве цели мне достаточно. — Он притянул Лизу к себе спиной и задумался. — А еще можешь им передать, что от меня уходило много женщин. От еще большего количества уходил я. Но ни одну из них я не пытался вернуть, — признался он позже.

Лиза ничего не ответила. То ли сочла фразу не стоящей комментариев, то ли уснула.

Женька надеялся, что второе.

Утром Лиза ушла на работу — ей нужно было утрясти все вопросы по поводу Олеси. Тем более что у Женьки была тренировка. А ей нужно было собраться с мыслями…

Субботний вечер очень наглядно показал, что в какой-то момент они со Змеем переступили некую грань. Если изначально он был для нее просто донором спермы, ё#@ amp;ем-энтузиастом, ни на что более не способным, то теперь Лиза должна была признать, что как-то между делом ему удалось стать частью ее жизни. И весьма немалой.

Вчера она не задумываясь обратилась к Женьке за помощью. Как к своему. Лиза никогда ничего не просила у чужих.

И тот ей не отказал, хотя теперь все долги между ними были погашены.

Его откровения были показателем, что и для него эти отношения — не второстепенный эпизод. Червь здравомыслия заставлял Морозку усомниться в его кристальной честности и альтруизме. А с другой стороны, ну какая ему выгода с ее проблем? Переспать? Уж кому-кому, а Змею для того, чтобы затащить бабу в постель, Подвиги были не нужны.

Конечно, в жизни Настоящего Мужчины всегда найдется место Подвигу.

Или даже двум.

Жаль, что Лиза не верила в существование этого мифического животного.

Так что поведению Женьки было только одно логичное объяснение — он также как и Морозка увяз в их странных отношениях.

Ночная фраза про «не пытался вернуть» вообще прошлась катком по ее совести.

Утешало только то, что согласно Лизиному жизненному опыту, это не надолго. Не пройдет и месяца — от силы двух, как оперившаяся муха встанет на крыло и покинет надоевшую лужицу сиропа.

Оставив ее, Лизу, бултыхаться там в одиночестве.

Или как раз это ее и не утешало?

В любом случае, очень бы хотелось, чтобы к этому моменту Морозка в чисто пренатальном смысле этого слова была уже не одна.

Даже в роддоме воскресное утро было наполнено ленивой медлительностью. Лиза не торопясь потрепалась с сонным дежурным врачом, не спеша добралась до отделения Олеси, чтобы еще раз не спешно заглянуть в ее карту…

И очень быстро вернулась к себе.

Она, разумеется, забыла, что у пациентки отрицательный резус-фактор. Собственно, ей об этом помнить было и не нужно. Об этом должны были помнить в гинекологии. Но кому же в пятницу вечером до этого есть дело? Лиза заскочила в отделение и достала из заначки антирезусный иммуноглобулин. Не хватало еще к букету, подаренному судьбой, сенсибилизировать девушку к резус-антигенам… И здравствуй тогда, резус-конфликт, во всем его цветистом многообразии.