Чтение онлайн

«Забей. Только сегодня. Забудь, заткнись, не упускай возможность. Завтра ее может не быть. С тобой ничего не случится. Смогла один раз, сможешь и еще один».

Встречи с ним, те мимолетные, быстрые, иногда всего на несколько часов. Они изменили во мне формулу крови. С этим можно жить, но от этого нельзя отказаться.

Вот в чем проблема.

– Сколько тебе нужно времени, чтобы собраться?

Он проводит рукой по моим волосам и помогает подняться. Мы оказываемся так близко друг к другу, что я чувствую его дыхание у своего виска. Движение губ у кожи. Где бьется пульс. Быстро-быстро бьется, а потом вдруг замирает.

На лестнице, примерно на второй ступени, оборачиваюсь. Я очень крепко держусь за перила. На всякий случай.

– Ты же приехал не для того, чтобы остаться?

Несколько секунд жду ответа.

Романов смотрит на меня снизу вверх и молчит. От его молчания веет холодом.

Он смотрит на меня прямым открытым взглядом. Быть может, немного удивленным. Словно я сморозила очередную глупость. А потом отводит глаза. Опускает их к полу и отворачивается.

Я говорю ему в спину:

– И не для того, чтобы позвать меня с собой. Тогда зачем?

Он убирает руки в карманы брюк и расправляет плечи. Гордый, черт возьми. Самостоятельный и самодостаточный. Когда он все-таки отвечает, голос у него глухой и тихий.

– Ты вспоминала..?

Вот так просто. Без продолжения. Без окончания.

Я все еще крепко держусь за перила.

Я очень хочу уверенно сказать «нет», но говорю:

– Почти каждый день.

– Скучала?

– Особенно в первое время.

Пальцы скользят по гладкому дереву. Поднимаюсь еще на одну ступеньку верх.

– А потом? Прошло?

– Нет, только затихло.

– У меня нет.

Лучше бы он ничего не говорил.

***

Я иду наверх, чтобы переодеться. Мне необходимо остаться на несколько минут в одиночестве. Сажусь на угол кровать и так замираю. Прислушиваюсь. Снизу не раздается ни звука. Эффект полного отсутствия. Другого человека в доме.

Но Романов там. Ждет. Ни к чему не прикасается. И смотрит в какую-нибудь одну точку, чтобы даже взглядом не трогать ни одного предмета. Единственный предмет, который ему в этих стенах интересен — это я. Все остальное мимо.

И вот, сидя в четырех стенах, пытаясь справиться с непослушными молниями, застежками, пуговицами, я пытаюсь убедить себя в том, что хуже уже все равно не будет. Он не сможет сделать мне еще больнее, чем тогда. Лимит исчерпан. Лимит его возможностей.

А значит, я могу себе ни в чем не отказывать.

Это мое первое и главное заблуждение. А когда ошибаешься в первостепенном, прочие детали пролетают и вовсе незамеченными.

Это чрезвычайно извращенный вариант мировосприятия.

И крайне неэффективный.

Когда я спускаюсь, он стоит все в той же позе немого отрицания. И только услышав мои шаги позади себя, поворачивается. Губы изгибаются в мимолетной улыбке. Быстрой и довольной.

Я ни на секунду не нарушила его планов. Даже не попробовала. Не было и слабой попытки.

Романов молча кивает и открывает передо мной дверь. Прихватываю со столика сигареты и на ходу прикуриваю. Только на секунду задерживаюсь возле него, чтобы поднести зажигалку.

Говорю сквозь дым:

– Ты мог бы просто остаться на ночь, – затяжка. Пауза. Шаг в серую темноту. В душную ночь. И совсем немного иронии в голосе. – Мы бы сэкономили массу времени. Меня больше не надо выгуливать и развлекать ночными прогулками. Я и сама прекрасно с этим справляюсь.

Я слышу за спиной короткую, язвительную усмешку. Довольно ожидаемую.

Он отключает автомобильную сигнализацию. Фары вспыхивают оранжевым светом.

– Мы не сможем нормально поговорить. И я не хочу, чтобы это происходило в постели.

Сдержанно улыбаюсь и сажусь в салон.

– Почему нет? Не в первый раз.

Почти сразу приходит понимание того, что надолго меня в таком темпе не хватит. И так все силы брошены на то, чтобы слова звучали ровно и гладко. Безразлично и спокойно. Мне так и хочется соответствовать его уровню. Но стоит мне к нему приблизиться, как Романов тут же меняет курс.

– Не развивай тему, – он заводит мотор и задумчиво смотрит в окно. – Может быть, для тебя и не в первый. Но не со мной.

А потом вдруг замирает. И воздух замирает вместе с ним. И время. Чтобы как-то нарушить эту гармонию, щелкаю зажигалкой. Щелкаю зажигалкой. Щелкаю зажигалкой. Просто так. Вхолостую. Чтобы просто создать хоть какой-нибудь звук в навалившейся тишине.

Не люблю тишину. За ней никогда не следует ничего хорошего. Я могла бы вывести из этого умозаключения настоящий закон. Подлости.

Минуты между нами тянутся. Вытягиваются в тонкие струны. Стальные. Ничего не происходит. Совсем. Мы смотрим в разные стороны. Я куда-то вперед сквозь лобовое стекло, он рассредоточено на темные окна соседских домов . И мне не верится, что все это реально. Что нынешнее измерение существует. Я существую.

И Романов рядом.

Все как-то вывернуто. Наизнанку.

И особенно больно. Когда близко. Так близко, что стоит только повернуться и окажешься в его объятиях. Одно движение навстречу. Одна доля секунды. Просто.

Но его руки спокойно лежат на руле. И только потому как побелели костяшки пальцев, можно сказать насколько он крепко сжимает кожаную оплетку.

Тишина. Молчание. Глубоководная пауза. До звона в ушах. До соленого привкуса на губах. Что слышно дыхание. Ровное.

Потом он, словно очнувшись, проводит рукой по волосам и переключает передачу. Машина трогается. В воздухе остаются осколки невысказанных слов. Что крутились на языке, но взбунтовались. В воздухе остаются осколки желания. Мгновенного. Прижаться, обнять, облегченно вдохнуть тепло кожи.

Все это, где-то в темноте. Растворилось.

– Сначала поужинаем, – говорит он.

Я явно что-то пропустила. Существенную часть разговора. Но согласно киваю.

– Время три часа ночи.

– Плевать.

Мы отправляемся в центр. Район, где время не имеет совершенно никакого значения. В какой бы час вы здесь не оказались, вас встретят открытые бары, рестораны, клубы. В переулках будут ждать элитные проститутки и наркодилеры. К вашим услугам все способы развлечений.

На любой вкус. Цвет. И запах.