Чтение онлайн

«Лучше пуля в висок, чем такая жизнь», – он не раз это повторял. Я запомнила. Прониклась. Взяла на себя обещание.

Пуля в висок, выпущенная женской рукой. Последняя дань собственной религии. Преклонения перед женщиной.

Наше сердце открыто для всех. Но кто-то скользит по его поверхности, не задерживаясь, а кто-то впивается в податливую плоть зазубренными крюками и навсегда остается под ребрами. Ноющей болью. Вечным напоминанием.

Моя ладонь скользит по ручке, и дверь практически бесшумно открывается. Делаю над собой усилие, чтобы совершить шаг. Чтобы сфокусировать зрение на лежащем на больничной койке человеке. Наш мужчина, наш покровитель, наш защитник. Где твоя сила? Где твоя власть? Что осталось от тебя? Слабая, безжизненная тень. Я вижу только изможденное лицо пепельного цвета, тонкие иглы в голубых венах, серые губы, прозрачные веки.

Замираю на пороге и неслышно закрываю за собой дверь. Указываю медсестре на выход, и она беспрекословно мне подчиняется. Ее взгляд царапает мне кожу в районе виска. Легкий, как снежинка, но с ледяной изморозью по краям. Ее светлые волосы растрепались и, прежде чем проскользнуть мимо меня, она привычным жестом убирает пшеничные пряди за ухо. Ее лицо светится милосердием и добротой, но в уголках глаз затаилась боль, которую ей довелось увидеть в этих стенах. За месяцы или годы ее работы. Как шрамирование. На всю жизнь. Тонкими надрезами на гладкой коже. Сотня морщинок за ежедневные свидания со смертью.

Прислоняюсь плечом к косяку и спокойно жду, когда затихнут в коридоре шаги медсестры. Когда запах ее духов выветрится из спертого воздуха. Когда не останется даже упоминания чужого присутствия. В несколько шагов пересекаю пространство палаты, присаживаюсь на край кровати и достаю из внутреннего кармана сумки шприц. Смерть – она всегда рядом. В кармане. На соседней улице. В квартире напротив. Стоит протянуть руку, и тут же почувствуешь ее крепкое рукопожатие. Или пинок.

Нащупываю холодными пальцами катетер и снимаю защитную крышку. Ввожу внутрь пластмассовой трубки шприц, и прозрачная жидкость медленно перетекает в вену. Уверенно и неотвратимо, как снежная лавина. С таким же размахом и мощью. После чего наклоняюсь к мужчине и оставляю горячий поцелуй на его сухих губах. Зажмуриваюсь на мгновение, парализованная данной секундой, и тихо шепчу:

– Прощай.

На часах в коридоре восемь тридцать вечера. Время для вечеринок, фуршетов, презентаций, деловых встреч, свиданий. Наше с Сергеем последнее свидание продлилось ровно две с половиной минуты. Немного в противовес тем годам, что мы провели вместе. Все относительно.

В вестибюле меня встречают цепные псы из охраны. Окружают со всех сторон, загораживают дорогу. Пытаются остановить, но я лишь скидываю их руки со своих плеч, раздраженно отталкиваю протянутые ладони и шепчу как мантру:

– С дороги. Дайте пройти, – слова, будто песок на зубах. Гранитная пыль на языке.

Наконец, оказываюсь на улице и шумно выдыхаю. После больничной тишины на меня обрушивается городской гам, как селевой оползень. Растеряно оглядываюсь по сторонам и, минуя кортеж машин, иду в первую попавшуюся забегаловку. Этот вечер обязан закончиться спиртным.

Каждый шаг отдает болью в висках. Спотыкаясь, медленно бреду по тротуару. Не обращаю внимания на встречных людей. Не оборачиваюсь назад. Там позади слишком много вопросов ко мне.

А у меня нет ответов.

Что будет дальше? Дальше будет ночь, а потом серое утро. И так по кругу. По бесконечному кругу длиною в жизнь.

Сворачиваю на широкий проспект и беспомощно оглядываюсь по сторонам. Мой взгляд как натасканная гончая рыщет в поисках сегодняшнего пункта назначения. И не находит ничего подходящего. Но главное в этом деле не сдаваться.

Прикуриваю. Закрываю ладонью дрожащий от ветра желтый огонек и дальше иду по лужам света вечерних фонарей. Накинув на плечи угрюмые сумерки, вдыхая влажный городской смог.

Ремешок сумки небрежно намотан несколько раз на запястье. Туфли в серой уличной грязи. На глазах слезы. Сквозь тонкий материал плаща пробирается холодный ветер. Приглаживаю волосы и поднимаю воротник. Ни дать, ни взять, сейчас я как никогда раньше соответствую своему статусу. За который по таксе платят не более пары тысяч. За ночь. Это новое достижение в моей карьере. Вымученно улыбаюсь.

Спустя пять минут, понимаю, что у меня надрывается телефон. Прижимаю трубку к уху и поднимаю руку, чтобы попутно поймать такси. Я готова поговорить с самим Богом. Высказать ему свои претензии на его счет. Но это всего лишь Алина.

– Мы должны найти, кто это сделал, – твердо заявляет она с неглубокими, похожими на выбоины в асфальте, паузами между словами. Судя по голосу, она уже пришла в себя. Но не настолько, чтобы адекватно мыслить.

– Мы никому ничего не должны, – тугой поток машин проносится мимо меня, ослепляя ярким светом ксенона. Нетерпеливо переминаюсь с ноги на ногу. Слушаю тишину. Слушаю тишину. Слушаю тишину. Безрезультатно пытаюсь уехать хоть куда-нибудь.

– Нет, должны, – упрямо повторяет она. – Нельзя, чтобы убийство оставалось безнаказанным.

Усмехаюсь.

– Ну, накажи, в таком случае, меня. А все остальное выброси из головы.

Наконец, возле меня останавливается желтое такси, и я с облегчением ныряю внутрь салона. Называю наугад адрес водителю и возвращаюсь к разговору. Хотя, признаться, он меня напрягает. Странно, но мне совершенно не хочется на данный момент оказаться рядом с ней. Мне не хочется выслушивать ее параноидальные идеи о мести, и даже делиться с ней своей печалью у меня нет никакого желания.

– Ты знаешь, что дело не в тебе, – уже менее уверенно говорит она, однако через секунду в ее голос возвращается былой напор. – Я тебя не виню… Но мне кажется, что мы могли бы сделать нечто большее для него, нежели просто завершить начатое чужими руками. Ведь был шанс… Пока билось сердце, всегда оставалась, хоть мизерная, но надежда.

Я быстро устаю от этих предположений и довольно-таки резко ее прерываю:

– Алин, иногда ты очень хорошо соображаешь, но сегодня явно не твой день, – мое терпение на исходе. Оно надувается как мыльный пузырь и готово вот-вот лопнуть. – Такие дела всегда доводят до конца. Давай я не буду тебе этого объяснять. Тот, кто сделал этот один раз, в случае необходимости повторит снова. Это лишь вопрос времени.

Хорошо, что она не видит, как по моему лицу текут соленые слезы. Я осторожно слизываю их с губ языком и беззвучно глотаю. Вот почему я не ехала сейчас домой. Вот почему искала для себя любое другое убежище, где можно будет отгородиться от оправданий и сожалений. Особенно от оправданий. Особенно для себя.

– Именно поэтому нельзя такое просто так оставлять, – не сдается она. – Только скажи, что ты поможешь, остальное я возьму на себя. Возможно, понадобится какое-то время, чтобы все узнать, выяснить, но мне нужна твоя помощь.

Ее голос дрожит. Как высоковольтные провода на морозе.

Я молчу, и у нее складывается ложное впечатление, что я обдумываю ее слова. А у меня и в мыслях такого не было. Я точно знаю, что это не тот путь, по которому следует продолжать идти. Такой вариант событий может иметь место быть в боевиках, вестернах, триллерах. Где-то по другую сторону экрана, где пули ненастоящие, где кровь больше похожа на кетчуп, где актеры, умерев, через минуту встают и идут пить кофе. В нашем случае такого не будет. Все случится в режиме реального времени. Без дополнительных сцен и дублеров. А меня это, черт возьми, совершенно не устраивает.