Чтение онлайн

Ей нужны деньги, ей нужен сын Морозова, живой или мертвый, а еще ей нужна Аня. Она нужна ей и тут и там. И ей никак не решить, где больше. В идеальном варианте, ей бы найти полноценную замену. Но на это нет времени. Времени нет ни на что. Чертово время утекает как песок сквозь пальцы. Его не удержать, не приберечь, не сохранить. Им можно только отплевываться, да считать, сколько уже ушло зря.

Когда все уходят, она тянется к телефону. Медлит, задумчиво разглядывая матовый экран. А потом быстро по памяти набирает номер.

***

– Анна, ответь мне немедленно! – голос Алины врывается в мое сознание через динамик гостиничного телефона. У меня нет никакого желания нарушать свое молчание. И возможности тоже нет. Во рту слишком сухо даже для того, чтобы просто разомкнуть губы. Я лишь интуитивно понимаю, что в трубке кто-то орет. И этот кто-то, по всей вероятности, Алина. В остальном я потеряна.

Избавиться от настойчивого звука звонка – было моей целью. Выполнено.

Выполнять чьи-либо требования, тратить кислород на разговоры, тратить время на объяснения, – не было моей целью.

Нащупываю пальцем кнопку отбоя. Промахиваюсь и слышу сигнал тонального набора. Снова промахиваюсь и случайно включаю громкую связь.

– Черт, – непроизвольно срывается у меня. Звук больше похож на шипение. Или на предсмертный хрип из истерзанного горла. Будто накануне я провела вечер на концерте любимой группы. Но такого не было. Был Романов, потом поход к врачу за рецептом снотворных таблеток, еще был бар, много виски, и больше ничего. Финиш. На каком-то этапе мозг сдался.

– Ая, ты пьяная, обдолбанная или на грани самоубийства? – уже более спокойно интересуется Алина. Похоже мое присутствие на связи придало ей сил. Мне бы так. Просто от чьего-то присутствия обрести душевное равновесие.

– Я сплю, – глухо сообщаю я, зарываясь с головой в подушки. Телефон рядом отливает голубым сиянием в густой темноте номера.

– Уже или еще? – спрашивает она. Прихожу в себя. Мучительно медленно начинаю соображать. Мысли вязкие и тягучие обволакивают сознание, но не дают до себя дотронуться. – Сейчас шесть вечера.

Зеваю. Информация, которая меня совершенно не интересует.

– До этого я не спала трое суток, – получается даже немного возмущенно. Но не особо. – Имею право.

– Какое сегодня число? – вопрос как на экзамене. Чувствуя ответственность, неуверенно предполагаю:

– Десятое?

– Двенадцатое. С добрым утром.

Как только до меня доходит ее фраза, на секунду замираю. Еще двое суток прочь. С такими темпами я скоро перейду на десятки. День отсчитала, на неделю вырубилась. Мне становится смешно.

– Зайка, это хреново, – сдавленно фыркаю, чтобы удержать рвущийся наружу смех. – Я капитулирую из этого мира.

– Это не смешно, – вдруг кричит она. Срывается. У Алины нервы тоже не железные. То есть любые нервы, даже железные можно истончить настолько, что они рвутся как тряпочные. В хлам. А мне вновь очень хочется повесить трубку. Так сказать вернуться к тому, с чего начали. Найти все же кнопку отбоя и прекратить бессмысленный разговор. Легким движением руки. – Может, уже хватит?

Нащупываю ладонью пачку сигарет под кроватью и прикуриваю. Кончики пальцев дрожат, когда я подношу сигарету к губам. Печальное зрелище. Печальная часть суток.

Алина продолжает, не сбавляя оборотов.

– Делай хоть что-нибудь, но только делай.

– У меня тут охуенный балкон. Может спрыгнуть? – вставляю я в короткую паузу между ее вдохами. Вдохи у Алины короткие, судорожные, а я слишком медленно соображаю, поэтому моя фраза тонет в следующем потоке ее слов.

– Ты сама себя загоняешь в ловушку.

Вдох.

– Пора начинать отвечать за свои поступки.

Вдох.

– Конец света еще не наступил.

Пара ударов сердца мимо. Передышка. Собирается мыслями, подбирает слова. Артиллерийская установка в действии. Вот, кто Алина. Установка, направленная на достижение конкретной цели. И пусть ее нервная система напоминает больше половую тряпку в длительном употреблении, но своего она не упустит. То есть, меня.

Пепел с моей сигареты падает на постельное белье и разлетается на мягком сатине белыми хлопьями. Осторожно сдуваю его.

– Ты никогда не думала, что все время пятишься назад? Ты ничего не хочешь добиваться. Тебе проще отойти в сторону, чем защитить свое место. – Она останавливается и устало переводит дыхание. Словно сама задумывается над тем, что только что произнесла. Мы обе задумываемся над ее словами. По разные стороны телефонного провода, с разной долей заинтересованности.

Достаю из под кровати мобильный телефон и, прищурившись, смотрю на яркий экран. Тишина. Пустота. И ни одного пропущенного вызова. Это могло бы порадовать, но не радует.

Все, что от меня на данный момент требуется, это подняться и налить себе стакан жидкости. Любой. Воды, виски, хлорки. Что именно – неважно. В какой угодно последовательности.

По пищеводу поднимается горькая волна тошноты. Сглатываю, пытаясь справиться с сильным головокружением. С трудом дохожу до ванной, где включаю воду и пью прямо из под крана.

Когда возвращаюсь обратно в спальню, Алина все еще говорит. Не смею ее прерывать. Намеренно не смотрю в зеркало. Чтобы я там не увидела, уверенности мне это не прибавит.

Праздник кончился. Конфетти превратилось в мусор. Софиты погасли. Начинается то, что другие бы назвали жизнью. Во всей красе своих убогих оттенков. Я лишь подозреваю, что это не предел. Что может быть и хуже. Но чтобы развить данную мысль фантазии не хватает. Она сдыхает в муках под давлением синдрома абстиненции.

– Я говорила, что мне нужна твоя помощь? – долетают до меня ее слова, когда я, натянув на себя платье, воюю с молнией.

– Мне самой нужна помощь, – признаюсь. Откровенно. Не стыдясь. Смирившись. Признав. – Не меньше твоего, Алин. Но в отличие от тебя я не повторяю это при каждом удобном случае.

Из моего голоса выветриваются последние истерично-насмешливые нотки. Я больше не шучу. Я больше не пытаюсь шутить. Расчесываю волосы, накидываю на плечи короткую куртку, ищу сумку среди хаоса, воцарившегося после моего пребывания в номере.

– Прекрати изображать из себя жертву, – устало выдыхает Алина.

– Когда кто-то изображает из себя Бога, кому-то приходится подыгрывать.

– Скажи мне, – не слушая меня, продолжает она, – Просто скажи свое мнение. Не задавай вопросов, воспринимай информацию как достоверную. После смерти Морозова произойдет раздел интересов. Многие захотят избавиться от его влияния, зажить свободно. Каковы мои шансы их удержать?