Чтение онлайн

Кротко усмехаюсь.

– Увы, – его прикосновение действует на нервы. И без того расшатанные нервы. Как удар хлыста. – Не вопрос.

– Давай не будем начинать вечер с разочарований. – Ему, кажется, совершенно безразличны мои слова. Едва ли он вообще их слышит. Отвечает на автомате, исключительно из-за того, что я сама начала этот разговор, и его надо поддержать. Но делать ему этого явно не хочется. Романова гораздо больше интересует изгиб моей шеи, по которому он очень медленно проводит указательным пальцем. – Я могу и заставить.

Он обходит диван, на котором располагаюсь я, и садится в кресло напротив. Окидывает меня снисходительным взглядом. Ситуация откровенно его забавляет. Это заметно по слабой улыбке. Сдержанной, но при этом поразительно самоуверенной.

– Не поспоришь, – улыбаюсь в ответ. Криво. Какой-то извращенной улыбкой, больше похожей на оскал вконец уставшего зверя. Чувствую себя примерно так же. – Можешь – заставь. Мне терять нечего.

Замолкаю на несколько секунд, словно собираясь с мыслями. Или обдумывая только что произнесенные слова. Хотя, по сути, обдумывать нечего, как и нечего собирать. Романов, словно понимая мое непростое положение, ждет очередного словесного пассажа. Я не смею его разочаровывать и выдаю:

– Мне только одного не понять, ведь ты можешь получить любую. Не напрягаясь и не тратя денег, что за прихоть устраивать себе столько трудностей?

– А ты, значит, под категорию «любая» не попадаешь? Тебя я захотеть не могу? Ты как неприкосновенный золотой запас, к которому имеют доступ только избранные? – он равнодушно приподнимает одну бровь.

Издевается.

Терплю. Игнорирую. Сдерживаюсь.

Мы пересекаемся взглядами. На несколько коротких секунд, но так что у меня перехватывает дыхание. У обычного человека можно увидеть что-нибудь в глазах. Пусть это будет ненависть, зависть, раздражение, – но все фигня, пока оно там есть. У Романова нет ничего. Он улыбается, а глаза все равно остаются холодными и пустыми. Глаза не улыбаются, в них вообще нет никаких признаков эмоций. Как у куклы. Его взгляд лишь царапает кожу, оставляя на ней глубокие отметины.

– Для того чтобы удовлетворить свои физические потребности совсем необязательно усложнять себе жизнь, – двигаюсь по инерции, говорю первое, что приходит в голову.

– Чудесная речь и прекрасные выводы. Пытаешься найти скрытый смысл там, где его нет? Смотри на все проще. Я хочу, и я получаю, – Он делает движение навстречу, и его ладони ложатся мне на бедра. Еще мгновение, и мы оказываемся в непосредственной близости. Так что я чувствую запах его туалетной воды, жесткое прикосновение щетины к нежной коже. Его горячее и учащенное дыхание где-то в районе шеи, ключицы, груди. Не поцелуи. Касания. Легкие и почти незаметные. Всего лишь несколько коротких секунд.

– Как много «я» в одном предложении. У психологов для такого явления есть хороший термин – «эгоизм», – пропускаю воздух сквозь зубы. Пытаюсь отодвинуться, но он крепко держит меня за талию, не давая возможности пошевелиться.

– Да ну? Ты мне просто глаза открыла на свою натуру. И чтоб я без тебя делал?

Его слова не совпадают с действиями. Они не сочетаются. Не подходят друг другу или принадлежат двум разным людям. Острые, резкие фразы и осторожные ласковые прикосновения. В его действиях, в отличие от слов, нет ничего агрессивного. Ничего подавляющего. Его прикосновения расслабляют, им хочется поддаться и выгнуться навстречу.

– Покажи на, что ты способна, – шепчет он, избавляя меня от халата. – Покажи страсть, желание, трепет. Ну же… Ты же не хочешь, чтобы все было…, – он замолкает, подбирая слово, – против воли?

Такое понятие как «воля» уже не имеет никакого значения. Не в данном контексте. Меня совсем недавно чуть не убили против воли, так что если еще и трахнут, то сильно от этого моя жизненная позиция не пошатнется. Вернее, она и так ходит ходуном как российский флаг под порывами ветра на шпиле городской ратуши. Еще один слабый плевок погоды ничего не изменит.

Умильно протягиваю:

– Выдать желаемое за действительное?

– Это твоя работа.

Не придерешься. Только вот моя работа, случись нам встретиться при других обстоятельствах, заключается в совершенно ином. Не уверена, что ему захотелось бы вдаваться в подробности на эту тему.

Он берет меня за запястье и кладет руку к себе на ремень. Дорогой кожаный ремень. Намек понятен. Более чем. На мгновение задумываюсь, а потом, словно приняв правила игры, послушно расстегиваю пряжку. Неторопливо, даже медлительно. Поднимаю голову и встречаю его взгляд. Спокойно его выдерживаю, сохраняя при этом глумливую улыбку на лице. Романов мог бы произвести на меня впечатление. Действительно мог бы. И я действительно могла бы получить удовольствие от его прикосновений, но у меня нет настроения.

– Забыла, – проникаю ладонями под его рубашку, провожу пальцами по гладкой коже. Осторожно очерчиваю линии мышц, поднимаюсь выше. Чувствую его напряжение. Его возбуждение. Его желание. – Что ты много о себе думаешь, молодой львенок.

И все с тем же страстным придыханием добавляю:

– И больше всех знаешь по части должностных обязанностей проституток.

Его глаза темнеют, наполняются ледяной глубиной. До самых краев. Один необдуманный шаг, и есть все шансы утонуть в этом холодном сиянии. Безвозвратно. Наверное, это была ошибка с моей стороны. Говорить с ним в подобном тоне. Потому что в следующую секунду я оказываюсь прижатой к спинке дивана.

Всего какой-то миг, в течение которого меняется все. Ласковые и нежные прикосновения растворяются в моем удивленном вскрике. Они исчезают без следа, и им на смену приходят резкие, настойчивые движения. Если постараться то можно прекрасно представить, как вот таким же отточенным и хорошо поставленным жестом он легко сворачивает шею. Мне или кому-нибудь другому.

– Потренируешься в полемике в другой раз и не со мной, – рычит он. Похоже, лимит его терпения на сегодня закончен. Он больше не пытается дождаться от меня взаимности. Или изображения взаимности. Он больше вообще ничего не собирается дожидаться. На меня и так потрачено слишком много времени. Драгоценного времени.

Все происходит быстро и стремительно. Без налета романтики. Без прелюдий и предварительных ласк. Тут же на диване. Пренебрегая такими условностями, как спальня. Без каких-либо тонов и полутонов. Романов берет то, зачем пришел, не утруждая себя пустыми разговорами и лишними деталями. Не обсуждая и не спрашивая. Все, что мог, он предложил, и я от этого отказалась. Дважды предлагать – не в его привычках и правилах, и совершенно не соответствует присущим ему чертам характера.

Твержу про себя:

Расслабьсярасслабьсярасслабься. Это надо сделать. Просто необходимо. Раздвинуть ноги, положить руки ему на плечи, принять на себя тяжесть его тела. Поддаться, отдаться и поймать кайф. От жестких поцелуев, от требовательных пальцев внутри меня. А потом и его самого.

Не получается. Тело не пускает его на свою территорию. Оно требует более лояльного отношения к себе. Более мягкого. Но такую возможность я благополучно проебала при первом заходе. А ведь могла бы получить, если не моральное удовлетворение, то хотя бы физическое удовольствие.