Чтение онлайн

Как будто вокруг нас никого и ничего нет.

Наверное, это неправда. Но рядом с ним об этом забываешь. Перестаешь обращать внимание на мелочи.

Романов останавливает машину и покупает шампанское. Холодное. Будто бы только что вытащенное изо льда. И я не знаю, где можно достать такое в три часа утра. Для него же нет ничего недостижимого. Никаких проблем. Вне зависимости от времени суток.

Бывают такие моменты, в которых хочется раствориться. Остаться. Поселиться. Или на крайний случай запомнить. Навсегда. Есть вещи, о которых в такие моменты не хочется думать. Совсем. Я так быстро забываю то чувство, что час назад съедало меня изнутри. То горькое ощущение. Обиды и чего-то еще. Не поддающееся описанию.

Может быть, бессилия.

Когда Романов вновь садится рядом, то обнимает меня за плечи. Притягивает к себе. Целует в висок. Так обычно, привычно, словно каждый день это делает. Но каждый день он этого не делает. Некоторые его действия не поддаются объяснению. Им не найти причины. В них не найти смысла.

Наверное, сейчас мы выглядим как самая обыкновенная пара. Сплетенные пальцы. Тихие слова. Полуулыбки. Полувзгляды. На заднем сиденье автомобиля. Когда невозможно надышаться друг другом. И не дождаться, когда мы останемся одни. Можно не обращать внимания на машину сопровождения неустанно следующую за нами. На широкоплечего водителя впереди. И его безразличный взгляд строго на дорогу.

Наверное, мы не выглядим как чужие люди. Незнакомцы, связанные невидимыми нитями. Такими непрочными, что кажется, будто каждую секунду может все закончится. Оборваться. И останемся мы каждый наедине со своим городом.

Так вот то, о чем не хочется думать совсем, что случиться это может завтра. Или послезавтра. Через неделю. Месяц. Неважно. Важно, что есть срок действия. Его тихому учащенному дыханию, горячим губам, настойчивым прикосновениям. Подчас грубым словам.

Меняется то, что раньше казалось никогда не изменится. Никаких публичных появлений. Никаких совместных походов. Ничего общего. Одни встречи по ночам. Короткие. Недвусмысленные. Ради секса. Одного секса. Даже его охрану я видела всего один раз. Теперь на приватность забит хер. На какую-либо интимность.

Нас встречают, открывают двери автомобиля, спокойно провожают. Те самые люди, которых я видела всего один раз. В той самой жизни, к которой я никогда не имела никакого отношения.

Романов больше не просит меня заказать ужин. Фруктов. Десерта. Он только коротко бросает в сторону приказ. Кому-то. Кому-то, кто услышит его с первого раза. Нет сомнений, что именно так оно и будет.

Когда мы проходим через холл, он придерживает меня за талию, наклоняется и тихо говорит что-то о двенадцати часах. Между нами. Между нашей встречей. Которых не стало. И о которых он не жалеет.

Когда идешь рядом с ним, никогда не подумаешь, что может что-то случиться. Наверное, именно так должна чувствовать себя женщина рядом с мужчиной. Защищенной. От всех и от всего.

Остановившись у стойки регистрации и ожидая пока можно будет забрать карту-ключ от номера, я спрашиваю:

– Могу я задать вопрос?

Романов кивает. И усмехается.

– Только не глупый. И постарайся не повторяться.

– Когда ты вернулся?

Девушка-работница замирает при нашем появлении. Для нее ночь совсем иная, нежели для меня. Как будто мы живем на разных планетах. У нее работа и усталые глаза. Профессиональная улыбка и недопитая чашка крепкого кофе на столе. Она молча смотрит, как я постоянно и безотчетно касаюсь его. Как не могу отвести взгляда. Как забываю об ее присутствии. И только потом тактично откашливается.

Она тихо говорит:

– Прошу вас. И это срочно просили передать.

Я на автомате беру у нее карту. Чувствую пальцами, как в ладонь мне ложится еще и бумажный конверт. Я все еще не смотрю на нее. Я не смотрю, что у меня в руке. Я все еще жду ответа от него.

– Сегодня, – столько нежелания в его словах. Столько непривычки отчитываться за свой проведенный день. И все же сообщает. Пусть и с длительными многозначительными паузами. – Ждала завтра?

– Ты мог бы позвонить.

На этой фразе его терпение заканчивается. Лимит ответов для меня исчерпан.

– Если не позвонил, значит, не мог, – и это звучит, как прекращение дальнейшего разговора на заданную тему. Он смотрит на меня, чуть опустив голову. Его глаза неестественно блестят. В них отражается яркий свет парадного освещения холла. А до меня, наконец, доходит, что он не трезв.

Мы как-то одновременно приходим к этому выводу. Понимаю я, и понимает он, что понимаю я. Улыбается. С вызовом. И указывает на конверт.

– Тебе письмо. Может быть, предложение очередного делового сотрудничества, – если не прислушиваться, то почти ровно. Без намека на заинтересованность. Иронично. – Ты же только этим и занимаешься в последние дни. Поисками.

Сдержанно фыркаю.

– Неизвестно, чем ты занимаешься.

Но мой выпад остается без внимания.

– Читай.

То, что звучит в его голосе, те нотки и интонации. Они заставляют меня сделать шаг назад. Опустить руки. Отодвинуться. То, что я вижу в его глазах, не дает съязвить в ответ. И стирает улыбку с губ.

Рядом с ним, как на минном поле. Никогда не знаешь, какой шаг будет решающим – Следующий. Или через один. Рядом с ним даже не подозреваешь, что находишься в зоне опасности.

Я очень запоздало благодарю девушку-дежурную. И направляюсь к лифту. На ходу открываю конверт. Чувствую, что Романов идет за мной. Ждет, пока я поставлю его в известность по поводу содержимого.

Глаза лишь захватывают отдельные строки. Улавливают суть содержимого. Я останавливаюсь. Прямо посреди площадки с хромированными дверями лифтов. Я останавливаюсь. Замираю. И мне кажется падаю. Куда-то очень долго. И очень глубоко.

Неправда. Просто мир, как будто споткнулся. Притих. Потух. И разбился. А я осталась на месте. На том самом месте, что и была.

Я читаю с конца. Я читаю подпись «Женя».

Я читаю: «Ты можешь приехать?»

Я читаю: «Сердце. Остановилось. Сегодня ночью»

Я читаю: «Она. Тебя. Ждала».

Мне все еще не прочитать текст подряд. С самого начала. И до его подписи. Я выхватываю из него слова. Пустые слова, которые сами по себе ничего не значат. По отдельности. Если только их не сложить в полноценные фразы. Которые тут же понесут в себе смысл. Страшный смысл.

Так проще. Не все сразу. Умеренными дозами.

Чувствую, как грудь начинает сдавливать. То ли от крика. То ли от слез. Горло сжимает. Перехватывает. На пол летит сначала конверт, потом карта. Нащупываю рукой стенку и устало к ней прислоняюсь. Закрываю рот рукой. Закрываю глаза.

Значит, пока я была в клубе…

Пока я танцевала. Пила. Разговаривала с людьми, которые ничего не значат для меня. Пока тикали все эти минуты. Где-то. Кто-то. Ждал.

Я шиплю «Бл?дь». Или скулю. И до крови прикусываю нижнюю губу. Или прокусываю. Я не верю. Ищу в этом ошибку. Шутку. Что-то в этом духе. Я не желаю воспринимать ту реальность, что осталась на белом листе бумаги. На полу. Под ногами.