Чтение онлайн

Подальше от города, но с развитой инфраструктурой. Больницы, школы, библиотеки, магазины.

Соседи… Я не хочу видеть соседей. Никаких сплетен и вечерних чаепитий с пирогами и вареньем. Если я увижу рядом с собой хоть одного человека с данным набором продуктов – меня стошнит. Честное слово.

И, о Боже, только без декора в стиле барокко.

Столовые, кухни, спальни, детские, кабинеты, комнаты отдыха – все фотографии в шикарном качестве. С лучших ракурсов. Медь, хром, красное дерево, пластик.

Глядя на меня в строгом костюме из тончайшей английской шерсти и укороченном кашемировом пальто, у всех этих агентов, менеджеров и работников среднего звена рано или поздно возникает один и тот же вопрос. Который они осторожно озвучивают.

А вы уверенны, что это именно то, что вам надо?

В их представлении, я – воплощение женского каприза.

Они и рады мне угодить, но не имеют представления как.

По их мнению, любой нормальный человек, а уж тем более человек с сумкой за три тысячи баксов, просто физически не может хотеть переехать в деревню. Это что-то выше их понимания.

Я категорически не вписываюсь в их стереотипное мышление. Поэтому, у нас ничего не получается. Я не теряю надежды, и продолжаю проводить дни напролет в душных офисах.

Где-то между полноцветными буклетами и планами жилых площадей, я встречаюсь с Татьяной. В ресторанах, холлах, салонах автомобилей, она рассказывает мне, как продвигаются дела. Она с маниакальной настойчивостью и профессиональной хваткой постепенно приводит все в порядок. Все мельчайшие детали вычищены до кристальной ясности. Налоговые отчеты, договоры, кредитная история, акции, активы.

Она знает обо мне больше, чем я сама о себе.

Она называет дату суда. И говорит, что это последний нюанс, после которого я стану совершенно нормальной. Без каких-либо юридических заморочек. Что ни один государственный орган управления не сможет ко мне придраться. Или в чем-то обвинить.

На это ушел почти месяц ее непрерывной работы. Татьяна говорит, что еще не встречала за всю свою практику таких запущенных случаев. Мне было бы проще заново родиться, чем исправить всю биографию.

Мне ей Богу, было бы проще заново родиться.

***

В пятницу вечером Алина оставляет мне записку на стойке регистрации.

«На тот случай, если ты забыла. Завтра я за тобой заеду».

У меня все также отсутствует телефон. Но этот факт, похоже, никого не напрягает. Односторонняя связь хороша тем, что нет никаких шансов услышать отказ. Очень удобный способ общения.

Записка от Алины меня разочаровывает тем, что она от Алины.

Больше для меня никаких сообщений нет. Впрочем, как не было и вчера и позавчера.

***

Мы оказываемся в дорогом престижном клубе. Чтобы получить приглашение на вечеринку в честь его открытия – надо очень постараться. Или родиться под счастливой звездой. Или этой звездой быть. Вариантов не так уж и много.

Парковка забита дорогими машинами. Они выстроились ровными шеренгами вдоль всего здания. Когда планируешь открыть дорогой престижный клуб надо обязательно это учитывать. Все эти таун-кары занимают слишком много места. Они не поворотливы и совершенно не маневренны. Разъехаться двум лимузинам в узком проулке практически нереально.

Однако в последнее время это стало модно. Приезжать в клубы на длинных неуклюжих Линкольнах. Или Бентли. Сверкать острыми бриллиантами и батистовыми рубашками из кожаных салонов. Лениво потягивать шампанское из баров и небрежно приоткрывать тонированное стекло, чтобы бросить на город такой же небрежный взгляд.

Знакомый набор действий. Непроизвольный, как мышечная память. Стоит тебе вновь окунуться в ночную жизнь, удобно расположиться на мягком диване эксклюзивного автомобиля и твои движения словно замедляются. Ты автоматически переключаешься в режим существования, где никто никуда не торопится.

На входе нас встречает секюрити. По одной только уверенной походке они наметанным взглядом определяют, есть ли мы в списках или наше место среди толпы зевак.

Есть. Конечно, мы есть. Они это знают. И мы это знаем. Алина даже не смотрит в их сторону, быстро протягивает приглашение и, не дожидаясь ответа, проходит вперед. Никто не будет с ней спорить. Не рискнет. Для нее все эти мужчины в черных костюмах – мебель. И если вдруг мебель заговорит, она очень удивится. Но разговаривать с предметами интерьера не в ее правилах. У нее слишком быстро выработалась привычка не замечать тех, кто ей неинтересен.

– Где-то здесь должен быть Олег, – как бы между прочим бросает она, протягивая служащему коротенькую шубку из черной лисы.

Если обернуться, то можно легко заметить вереницу охраны, неукоснительно следующую за нами. То есть, за Алиной. В этот раз она действительно постаралась с выбором кандидатов, их практически не отличить от здешней публики.

Алина поправляет на бедрах узкое серебристое платье и смотрит на свое отражение в зеркале.

Она говорит:

– Ему давно пора начать появляться в таких местах. Если, конечно, он намеревается покорить российский рынок.

Меня ослепляет вспышка фотоаппарата, и на секунду я теряю связь с действительностью. Недовольно отворачиваюсь, осторожно прижав ладонь к глазам. Аккуратно, чтобы не размазать тушь.

Это такое мероприятие, где обязательно присутствуют журналисты. Любой уважающий себя журнал, касающийся светской хроники никогда, не пропустит подобного события. А за грамотный репортаж и грамотные фотографии организатор вечеринки, как правило, очень грамотно платит.

В том смысле, что на глянцевых страницах не должно появиться массовое потребление наркотиков по туалетам, оргии в отдельных кабинках ресторана и прочие мелочи, которыми всегда заполнены такие заведения. Иногда здесь круче, чем в самых убитых гашишных притонах. Под утро от алкоголя, кокаина и травки сносит крышу. Окончательно. И дамы в перламутровых соболиных шубах, которые сейчас чинно улыбаются в объективы, сверкая искусственными зубами, в двенадцать, как Золушки, превращаются в последних шлюх.

Впрочем, и принцы иногда тоже.

Вывернутая реальность требует более широкого взгляда на происходящее.

Здесь ни у кого это не вызывает удивление. Или негодования. Каждый сходит с ума по своему. И каждому прощаются мелкие странности.

Вывернутая реальность требует более масштабного взгляда на происходящее.

Так вот. Именно для этого журналисты и репортеры здесь тоже строго по приглашениям. Никому не нужны сюрпризы. Нужна реклама, пиар и рейтинги.

Поворачиваюсь к Алине и внимательно на нее смотрю.