Чтение онлайн

– Я лазутчик, – Сезар интригующе понизил голос, – и пробрался сюда обманом. Попросту говоря, отослал полковнику письмо с просьбой подыскать мне местечко.

– Вы не военный, и не дипломат, и не светский лев, иначе я бы вас помнила – я не пропускала весною ни одного приема у императрицы Евгении. И вы не провинциал, манеры у вас столичные. Но правда же, что-то привело вас сюда!

– Желание увидеть, что такое война.

– На нее вы насмотритесь, – скривилась Вивиана, – только я вам и так могу рассказать. Война – это бесконечные марши, чужие дома, иногда палатки; это плохая вода и зачастую плохая еда. Кулинарные изыски виртуоза Луиджи немного скрашивают быт, однако… Это вонь, грязь, бесконечная пальба, от которой глохнешь, и холод, от которого коченеешь, и жара, от которой плавишься. Я тут не так давно, а все же успела понять, что такое война. Это когда солдаты умирают за ошибки своих командиров и за интересы людей, которых они никогда не увидят.

– Если вам тут не нравится, мадам, так что же не уедете обратно в Париж?

– А кто сказал, что мне не нравится? – госпожа де Рюэль кокетливо тряхнула тщательно завитыми локонами. – Да я в восторге от всего этого! Мне иногда кажется, что я подкидыш, что моим родителям меня под дверь подложили дикие варвары, которым не было никакого дела до воспитания дочери. Иногда, знаете, такая кровожадность просыпается…

– Мне показалось, что, скорее, мадам Шассе любит поговорить о чем-нибудь этаком, а вы – особа утонченная.

Она расхохоталась, да так звонко, что полковник обернулся.

– Конечно, утонченная! Так обо мне и думайте. А я тем временем буду воевать не хуже любого солдата. Не верите? Я и стреляю прилично. Смотрите!

Она быстро выхватила армейский пистолет с длинным хищным дулом, прицелилась в летящую ворону и спустила курок. Шарахнул выстрел, несчастная птица черным комком кувыркнулась в траву, полковник обернулся и, захохотав, отсалютовал госпоже де Рюэль. Та благосклонно улыбнулась в ответ, спрятала пистолет и продолжила как ни в чем не бывало:

– Мадам Шассе вас развлекла вчера? Я заметила, как вы уходили, а потом вернулись поодиночке.

Вот чертовка.

– Это совпадение.

– Ну конечно, – сказала Вивиана, явно не поверив. – Дорогая Мадлена вешается на всех симпатичных мужчин, а вы уж точно симпатичны. Ваша супруга отпустила вас на войну одного?

– Я не женат.

– О! Тогда берегитесь. Неженатым офицерам тут живется превесело, ведь даже наш гимн, что солдаты поют, идя в бой, – о любви. Каждая обозная красотка готова уложить вас в постель да заставить потом жениться. Вы не представляете, сколько случается мезальянсов.

– Я слышал, и иначе происходит: обозные девушки отказывают блестящим офицерам, даже если они предлагают руку и сердце.

– Конечно, отказывают кто поумнее. А кто поглупее – летят, будто бабочки на свечу. Не понимают, что семья избранника их никогда не примет. Тут кипят страсти, сударь, осторожнее в этом котле.

– Вы ведь знали капитана де Эмона? – спросил Сезар, пристально на нее глядя.

Вивиана слегка переменилась в лице, но ответила довольно спокойно:

– Конечно. Жана все знали. Он был такой… живой, что ли. Ведал, как найти подход к дамам, у кого-то возбуждал зависть, у кого-то злость, а с кем-то искренне дружил. Мне жаль, что он так глупо умер, и я недоумеваю почему.

– Он был моим знакомым.

– Вот как! – госпожа де Рюэль, кажется, не удивилась.

– Мы виделись с ним иногда в Париже… не сказать, чтобы дружили, но знались.

– Он ничего не говорил о вас. Впрочем, у Жана было столько друзей… Всех и не упомнить.

Вивиана называет покойника Жаном. Прелестный штрих.

– А вы входили в число этих друзей, мадам?

Она не дрогнула.

– Чем вызван ваш вопрос?

– Простое любопытство.

Вивиана пожала плечами.

– Я его уважала. Жан был победителем, если вы понимаете, о чем я. Не карьеристом, но человеком, знающим, чего он от жизни хочет. И он развлекал меня, единственный из всех, кроме мужа. У нас скучный полк, сударь, – и пусть полковник слышит, да!

Но де Дюкетт, конечно же, ничего не слыхал – стук копыт и ветер заглушали слова – и Вивиана прекрасно это знала, потому и говорила свободно.

– А Жан был лучом света во тьме, горящим фонарем, – продолжала она. – Такой яркий, такой настоящий. Ведь это многое говорит о человеке, когда он настоящий. Умел подобрать ключ к людям. Он бы далеко пошел, если бы не…

Тут Вивиана запнулась и отвернулась. Виконт внимательно наблюдал за нею, как мог: это искренняя скорбь или талантливая игра? Вполне вероятно, что Вивиану и капитана де Эмона связывали исключительно дружеские чувства, однако подозрения росли.

– Простите, – сказала мадам де Рюэль, снова поворачиваясь к собеседнику, и резким щелчком стека вынудила свою заупрямившуюся кобылку идти ровно. – Все это еще слишком свежо для меня. Видите ли, я привязываюсь к людям, а у меня мало друзей среди мужчин. Жан был таким другом.

– Говорят, что мужчина с женщиной не могут дружить.

– Это глупость, – резко ответила Вивиана, – и если вы так думаете, то и вы глупы. Извините меня, – тут же добавила она, – я бываю невыносима.

– Вы вполне выносимы, сударыня.

Он бы еще поговорил, однако тут полковник крикнул через плечо:

– Быстрее! – и пришлось ехать быстрее.

В деревушке Контуган насчитывалось девять дворов и около пятидесяти жителей; всем им позволили остаться в домах, а лагерь раскинулся вокруг – и Контуган напоминала одинокую скалу в бушующем море. Так как устроить новый штаб в деревне, естественно, было негде, для командующих привезли огромную палатку, выставили караул и вбили шест с флагом. Трехцветное знамя реяло высоко в синем небе. Виконт закинул голову, чтобы посмотреть на флаг, и едва не потерял кивер.

Спешились, отдали лошадей ординарцам. Полковник, повернувшись к госпоже де Рюэль, вновь взял под козырек.

– Мадам!..

– Я знаю, знаю правила, – она сдерживала лошадку, которой вздумалось потанцевать. – Я проедусь тут, погляжу, развлекусь. Когда мне возвратиться?

– Пожалуй, через час, мадам.

– Вы очень любезны, полковник.

Вивиана свистнула, пришпорила кобылку, и та, обрадовавшись, рванула с места. Мужчины проводили умелую всадницу восхищенными взглядами.

– Хороша, Сезар! А? – Де Дюкетт прищелкнул языком.

– Де Эмон на нее заглядывался? – без обиняков спросил виконт.

– О господи. Жан на всех заглядывался. Помните же, я вам сказал: пару раз они вместе прогуливались. Но мадам де Рюэль… не такая. И любит мужа.

– Любовь может спасовать перед скукой. Подполковник де Рюэль довольно занят.

– Все мы тут довольно заняты, – сварливо ответил де Дюкетт, – мы воюем. Идемте, идемте. Доложи, – велел он одному из солдат, и тот нырнул в шатер; появившись через несколько секунд, кивнул.