Чтение онлайн

Но в связи с похищением Светланы с Ольгой Ромазом Нуримовичем и компанией дело было возбуждено. Правда, Ромаз Нуримович быстро отмазался – он ампулами со снотворным не стрелял и вообще валил все на чеченца Саида Мансурова. Фортунская полиция обратилась в Интерпол, и Саида Мансурова объявили в международный розыск. Ромазу Нуримовичу предложили навсегда покинуть пределы княжества и включили его и его родственников в список персон нон-грата. Правда, его младшему сыну придется на долгие годы остаться в фортунской тюрьме – фотографии, сделанные сотрудниками ФСБ, являлись неопровержимыми уликами. Но Нурим знал, что отец приложит все усилия, чтобы его из тюрьмы вытащить. Да и Зелимхан Магомадов должен бы помочь. Ведь его соплеменники Джохар Мудыров и Саид Мансуров гуляют на свободе. Почему же страдает один молодой Нурим?

Вечером, лежа на кровати в гостиничном номере, который они делили с подружкой, Светлана смотрела местный канал и вдруг во время программы новостей резко приняла сидячее положение. Прослушав блок до конца, девушка быстро собралась и отправилась к Ольге, которую вызвонила с набережной, – той приходилось продолжать работать.

Вместе с Ольгой в ее квартире девушки просмотрели следующие новости – уже с рассказом миссис Холливел о прибытии ее мужа в княжество Фортунское под вымышленным именем.

– Того мужика, который у меня тут умер, точно звали Джон Смит, – сказала Ольга. – Вот если бы эта миссис Холливел прижизненную фотографию предоставила… но в полицию я все равно не пойду заявлять! Я сейчас и так тут на птичьих правах после всех этих дел! И еще неизвестно, что наши соотечественники сделают после того, как я дала против них показания в полиции…

– Но здесь же работает программа защиты свидетелей! – воскликнула Светлана. – Нам же все объяснили!

– Светочка, ты или слишком молода, или слишком наивна, – вздохнула Ольга. – Да, мне могут временно предоставить охрану, но кто станет менять мне биографию и все остальное, как делается в США? США – большая страна, там человека можно перевезти из штата в штат. А в княжестве? И тут я к тому же – эмигрантка, хотя у меня официально получено гражданство, и… отброс общества, как бы мне ни было грустно это признавать. Меня не выслали отсюда и не собираются – и на том спасибо. Но я все равно боюсь! Каждый день может стать последним! Неужели ты думаешь, что Ромаз Нуримович нас простит?!

– Послушай, мне кажется…

– Что это нам надо прощать его? Ха-ха! Светка, на твоем месте я бы изменила лицо и переезжала в другой город – в России я имею в виду. Россия большая… А в Питере сходи в салон к Алле Афанасьевой. Думаю, она поможет. У тебя есть шанс себя обезопасить. Не пренебрегай им!

– Но неужели ты собираешься теперь готовиться к смерти?! – закричала Светлана. – Ольга! Ты что, теперь будешь жить и каждый день ждать, что тебя убьют?! Иди в местную полицию! Объясняй им, что тебе угрожает!

– Они не поймут. И не поверят. Им не понять нашу специфику. Вот если бы у меня были деньги…

Алла Афанасьева вернулась к своим салонам, и поездка в княжество Фортунское через неделю работы уже казалась ей каким-то нереальным приключением. Сашка находился на даче с бабушкой и дедушкой и рассказывал друзьям, как чуть не стал Великим князем Фортунским.

Чаще всего из новых знакомых она вспоминала Николая. Где он? Увидит ли она его когда-нибудь еще? Правда, ей не хотелось бы играть в гляделки подобно жене Штирлица в каком-нибудь кафе «Элефант». Хотелось нормального человеческого общения. Хотелось иметь рядом надежного мужчину. Николай представлялся именно таким. Хотя, возможно, она и ошибалась. Ведь они были плохо знакомы. О его деятельности и ее целях у нее было много вопросов.

И вот однажды в самом конце дня, когда Алла уже собиралась домой, секретарша по селектору сообщила, что ее спрашивает мужчина, представившийся Николаем из холодильника. Алла рассмеялась и попросила пригласить его.

Николай пришел в летнем голубом костюме, в руке нес одну красную розу на длинном стебле.

– Это тебе, – сказал он.

Какое-то время они молчали, разглядывая друг друга. Потом Николай спросил, следит ли она за событиями в княжестве.

– А как же! – воскликнула она. – И телевизор смотрю, чего обычно не делаю, и в Интернете, и газеты читаю, специально покупаю желтую прессу. Да и про меня журналисты не забывают. Все никак не могут понять, почему я отказалась от борьбы за трон. Большинство моих подруг считает меня идиоткой – и абсолютно все мамины подруги. Но ты веришь, что я не хочу вести светскую жизнь княгини-матери?

Николай кивнул.

– Ты – современная женщина. У тебя есть свое дело, которое тебе нравится. А вот Оксана Заблудайко, по-моему, для этой роли подходит просто идеально. Кстати, у них большая любовь с Литвиновым. Тебя это… не коробит?

Алла только рассмеялась в ответ.

– Да я свечку за их счастье поставлю! – воскликнула она. – Я бы предпочла вообще никогда в жизни Славика не видеть! Все мои проблемы – крупные проблемы – были связаны с ним. И в юности, и теперь. Если он переключится на Оксану, я буду только счастлива! Кстати, как к этому относится Лариса Тарасовна?

– Вроде бы положительно. Такой зять ее вполне устроит – если уж не получилось с Аланом.

– Ну, тогда я спокойна, – улыбнулась Алла. – Лариса Тарасовна понравившегося зятя из сетей не выпустит. Кстати, а что все-таки с князем? – Алла посмотрела на Николая серьезно. – По вашим каналам ничего не прояснилось?

– Он как сквозь землю провалился, – ответил Николай.

Николай, конечно, не мог раскрыть Алле всех тайн, но кое-что о своей работе рассказал – добавил детали к тому, что просочилось в прессу. Но вначале он говорил не об Алане. Как уже знала Алла, ФСБ России проводила совместную операцию с фортунской полицией по искоренению наркоторговли и закрытию канала поставок наркотиков в княжество из России. Несколько человек – разных национальностей – были арестованы. Их ждали огромные сроки. Неотвратимость наказания для наркоторговцев в эти дни мусолилась во всех средствах массовой информации, и тема будет повторяться многократно. Единственный способ прекратить наркоторговлю – это страх. Дилеры должны знать, что наказание неотвратимо, смягчения приговора в таких случаях быть не может. Хотя, вероятнее всего, через некоторое время ручеек потянется вновь. Но на этот раз Николай, его коллеги и фортунские полицейские сделали все, что могли.

– Ты вернешься в княжество? – спросила у Николая Алла.

– Трудно сказать… Скорее всего, нет. У меня будет другая работа. Я подал рапорт – хочу уйти в отставку. Я очень скучаю по России. Во всех странах, где бы ни был, скучаю.

– Но в княжестве Фортунском много русских, – заметила Алла.

Николай показательно закатил глаза.

– Это не те русские, с которыми хочется общаться.

– А Алан в самом деле имел отношение к торговле наркотиками? – спросила Алла. – Все-таки не очень верится… Великий князь и… такое грязное дело.

– Как мы выяснили, он был вынужден привезти несколько партий на своей яхте, которая никогда не досматривалась.

– Из Сьерра-Леоне?

– Да. Алан не умеет обращаться с деньгами – что, кстати, свойственно многим особам королевской крови. У него масса бездумных расходов – то очередную гоночную машину купит, то на женщин потратится… Он многократно обращался в известную английскую фирму «Холливел и сыновья» – брал деньги в долг. Всегда возвращал. Раньше, позже, но возвращал. Потом он прослышал про алмазы в Сьерра-Леоне – в смысле про то, как там ими торгуют повстанцы, сделал пробный рейс, потом еще и еще.

– То есть алмазы он все-таки возил?

– Да. И также продавал их в «Холливел и сыновья» – по заниженной цене. Но он и брал их по дешевке. Однако один раз он проигрался в карты.

– Он еще и играл?

– Ну а как же?! – хмыкнул Николай. – Представитель золотой молодежи. Возможно, его тогда специально подставили – нам не удалось выяснить все детали. Но по всему выходит, что постарались наркобароны.

– Наши?

– Нет, конкуренты. Зачем нашим было бы гнать наркоту из Сьерра-Леоне? Свою надо сбывать из Средней Азии. И таким образом князь за долги привез партию марихуаны. Потом еще одну. Сам предложил свои услуги – когда потребовались деньги. Надо отдать ему должное, он не злоупотреблял – шел на перевозку наркотиков только в самом крайнем случае, когда прижимало.