Чтение онлайн

…Правда, милый друг, я страшно беспокоюсь, не получая от тебя известий. Напиши мне скорее, испиши четыре страницы милыми словами, которые наполнили бы мое сердце любовью и счастьем. Я надеюсь, что вскоре буду иметь возможность заключить тебя в объятия, и тогда я покрою тебя миллионом поцелуев, более жгучих, чем под экватором».

Действительно, вскоре ему представилась возможность увидеться с Жозефиной. Упоенный победой, покрытый пылью и копотью сражений, вернулся Наполеон из Арколя в Милан, чтобы за все перенесенные опасности, за все труды и лишения получить самую сладкую награду из рук своей единственной возлюбленной. С сильно бьющимся сердцем, как ураган он влетает по ступеням к ее покоям, чтобы с криком счастья броситься к ее ногам. Горькое, ужаснейшее разочарование ожидало его! В замке была полная тишина. Никто не откликался на его отчаянный зов: «Жозефина! Жозефина!». Она, к которой он прилетел бы на крыльях, если бы мог, – она была далеко, она была в Генуе! В Генуе, – там, где был Ипполит Шарль. На этот раз Наполеон понял все. У него не оставалось больше сомнений.

Убитый горем, пишет он ей тотчас же: «Я только что приехал в Милан, я стремлюсь в твой дом, я все побросал, чтобы видеть тебя, чтобы прижать тебя к своей груди!.. И тебя нет здесь… Ты веселишься в городах, где дают празднества. Ты уходишь, когда я прихожу. Тебе больше нет никакого дела до твоего Наполеона. Твоя прихоть заставила тебя полюбить его, и твое непостоянство сделало тебя равнодушной к нему. Несчастье, обрушившееся на меня, чудовищно. Я не заслужил его…

Здесь я пробуду до 9-го (Фримера). Продолжай веселиться, не беспокойся ни о чем. Ты создана для счастья и удовольствий. Весь свет счастлив, если только может быть тебе приятным… Только один муж твой очень-очень несчастен».

Целую ночь бродит Наполеон, как безумный, по огромному пустому замку, где еще носится слабый аромат духов Жозефины. На столах и в ящиках лежат предметы, живо напоминающие ему о неверной. Его сердце разрывается на части от убийственной уверенности, что она обманывает его. И все-таки на следующий день он ей почти простил. Жозефина написала Бертье и сообщила ему, что из-за всех празднеств она не могла дать вести о себе. Этого достаточно Наполеону. Он почти извиняется, что сделал ей неприятность. Немая покорность судьбе овладевает им. Он уже не молит больше Жозефину о любви. «Обо мне не стоит думать. Счастье или несчастье человека, которого ты не любишь, не имеет никакого отношения к твоим интересам».

Все его стремления теперь в том, чтобы знать, что Жозефина счастлива, любить ее и не делать ничего, что ей не нравится. И он заканчивает вышеупомянутое письмо словами: «Прощай, будь счастлива, моя обожаемая, моя Жозефина!..». Письмо уже почти запечатано. Но Наполеон снова распечатывает его: «Я опять вскрываю письмо, чтобы послать тебе свой поцелуй… О, Жозефина!.. Жозефина!..».

В этом последнем восклицании вылились все переживания Наполеона, все его безграничное горе. Его не пощадили, ему пришлось выслушать со всеми подробностями историю поведения Жозефины. Это было для него равносильно самым ужасным пыткам. Он, который надеялся в этом браке найти все: любовь, преданность, доверие, верность, – он был обманут! И обманут той, на алтарь которой он принес в жертву всю свою великую любовь. Жозефина обманула его! Вся глубина горечи несчастного, но все еще влюбленного человека отражается в его письме. Его сердце ранено, и он кричит о любви и утешении. Ах, если бы Жозефина была с ним, несмотря ни на что, она все же была бы для него самой лучшей исцелительницей. Но она была в Генуе.

Герцогиня Абрантесская говорит, что Наполеон хотел убить своего соперника. В качестве главнокомандующего он мог бы устроить это под тем или иным предлогом. Но, по-видимому, он не имел этого намерения. Он располагал другими средствами удовлетворения. Под предлогом сношений с поставщиками армии Шарль был исключен из списка офицеров и отослан в Париж.

Однако с того момента, когда Наполеон получил уверенность в измене Жозефины, с того момента, как он понял, что вся его нежность была отдана пустому сердцу, его любовь к Жозефине утратила свой страстный характер. Он ей простил, потому что он не желал ничего другого, как только простить ей. Она все еще была идеалом его сердца, все еще царила в нем безраздельно, но уже огонь страсти не пылал с прежней силой. Иллюзии его рассеялись.

Жозефина, напротив, начинает только теперь любить своего мужа. Чем меньше страсти проявляет он по отношению к ней, тем ревнивее становится она. В своем беспокойстве она обращается к Бертье, который находится в постоянной близости к генералу и должен несомненно знать его настроение. Но Бертье отвечает ей 11 февраля 1797 года: «Я настолько предан вам, что непременно сообщил бы вам, если бы Бонапарт имел хоть что-нибудь против вас. В этом я могу вам поклясться! Нет, он нисколько не сердится на вас. Он любит вас, он молится на вас. Он очень огорчен, что ваша фантазия рисует вам то, чего совершенно нет в действительности. Я не отлучался от генерала за все время похода. И будьте спокойны: клянусь вам всем, что свято для меня, что он всегда и всегда любил только вас и был занят исключительно вами. Поверьте мне, нет женщины более любимой и уважаемой, чем вы. Сколько раз говорил он мне: «Сознайся, милый Бертье, что я очень несчастный человек. Я безумно влюблен в свою жену, все мои мысли заняты только ею – и смотри, как она несправедлива ко мне…». Да, Бонапарт искренно любит вас. Не создавайте же себе ненужных мучений. Не отталкивайте эту любовь, от которой он так несказанно страдает. О, как несправедливы вы по отношению к нему!».

В декабре 1797 года Наполеон вернулся в Париж как прославленный герой, как освободитель Италии, и водворился в дом на улице Шантерен, где он пережил первые минуты счастья с Жозефиной. Теперь эта улица в честь Наполеона была переименована в улицу Победы. В честь победителя давались балы и празднества, и его имя было у всех на устах. Весь Париж лежал у ног гениального полководца, совершившего такое великое дело. Но его пребывание в столице не было продолжительно. В мае 1798 года он снова отправился в поход. Война была его стихия. В качестве главнокомандующего египетской армией Наполеон отправился бросить вызов судьбе на берегах Нила, у подножия пирамид, этих вековых каменных колоссов, которым вскоре пришлось сделаться свидетелями его славы и побед.

Жозефина провожала мужа до Тулона. Ей тяжело было расстаться с ним, и на этот раз она плакала искренними слезами. Ведь Наполеон шел теперь навстречу самой темной неизвестности, он ничего не знал, вернется ли он вообще и когда из неведомой страны. Перед своим отъездом из Парижа он предусмотрительно позаботился о Жозефине и оставил для нее пенсию в 40000 франков, которую он поручил выплачивать ей своему брату Жозефу. К чести Жозефины нужно сказать, что на этот раз она имела искреннее намерение последовать за своим мужем на войну, но со стороны Наполеона было бы очень неблагоразумно согласиться на это. Он затевал теперь рискованное предприятие и сам не знал ни тех опасностей, какие могут ожидать его, ни когда все это может кончиться. Поэтому Жозефина осталась во Франции и отправилась на воды в Пломбьер, надеясь получить возможность иметь детей. Там с ней случилось несчастье: она обрушилась вместе с балконом, на котором стояла, и получила весьма серьезные повреждения, которые задержали ее на водах дольше, чем она предполагала. После этого она вновь вернулась в Париж.

Тем временем корабль «Orient» нес Наполеона навстречу новым победам и новой славе. Выполнение гигантского плана завоевания Египта и Сирии занимает его во все время путешествия. Его гений порождает все новые, все колоссальнейшие планы, его неустанная умственная деятельность не оставляет ему ни минуты отдыха и покоя. «И все-таки, – говорит Бурьен, – в его голове оставалось достаточно места для Жозефины. Он вспоминал о ней ежедневно».

В начале июля 1798 года генерал Бонапарт высадился в Александрии. Не успел он ступить на землю, как до него начали доходить самые тревожные сведения насчет поведения Жозефины в Париже. Во второй раз она не смогла устоять против очарования Шарля! В Мальмезоне, купленном ею на свой страх у г-на дю-Моле за 225 000 франков (из которых она, правда, заплатила только 15 000), она наслаждалась запретным счастьем со своим возлюбленным с откровенной беспечностью. Ее видали гуляющей при луне в замковом парке под руку с молодым человеком, по утрам она завтракала вместе с ним и целый день проводила в его обществе. Ипполит Шарль устроился в Мальмезоне совсем по-домашнему. Соседи думали, что с мадам Бонапарт живет ее сын или младший брат. Но они весьма ошибались: Евгений Богарне последовал за Наполеоном на берега Нила, а брата у Жозефины не было. В Париже, где ее знали больше, чем в Мальмезоне, имя таинственного молодого человека вскоре сделалось известным. Шарль, удаленный Наполеоном из итальянской армии, по протекции Жозефины вступил в качестве пайщика в общество торговли съестными припасами. По уверениям Барра, она, кроме того, «давала ему огромные суммы денег и даже дарила украшения, как проститутке». Добрые друзья, родственники и знакомые не замедлили по возможности скорее довести все это до сведения обманутого мужа. Вся родня, начиная с матери и кончая самой младшей сестрой и невесткой, не исключая даже и Жерома, постарались, чтобы Наполеон узнал в мельчайших подробностях о жизни его жены в Париже. При этом доносчики не всегда придерживались точной истины. И вина Жозефины была в порядочной степени преувеличена ими, потому что все они ненавидели невестку от всего сердца.

Наполеону было очень горько выслушивать все эти сообщения. Его тревога сказывается сначала в письмах к брату Жозефу, которого он всегда дарил своим доверием. Уже 25 июля 1798 года он писал ему: «У меня много домашних неприятностей, потому что для меня ничто уже не тайна… Твоя дружба мне очень дорога. Чтобы стать совсем человеконенавистником, мне остается только потерять ее и дожить до того, чтобы и ты меня покинул. Очень грустно, если сосредоточишь все свои чувства на одной личности, отдашь ей одной все свое сердце… Позаботься ко времени моего возвращения приобрести для меня дачу или неподалеку от Парижа, или в Бургундии. Там я хочу провести зиму и запереться от всего мира. Люди внушают мне отвращение. Мне нужны спокойствие и одиночество. Мне надоело все великое; мои чувства совершенно притупились».

Даже с Евгением, сыном Жозефины, самым юным из своих адъютантов, Наполеон делился своими горестями, так что семнадцатилетний юноша счел себя обязанным, насколько ему позволяли любовь и сыновнее почтение, обратить внимание своей легкомысленной матери на неправильность ее поведения по отношению к отчиму. Позднее Евгений очень страдал от двусмысленного положения, когда ему приходилось сопровождать мужа своей матери во время прогулок с его любовницей. Но, по счастью, Наполеон освободил его от этих адъютантских обязанностей, как только заметил, насколько Евгению это было тяжело.