Чтение онлайн

— Надо же, какой ты у нас заботливый, — злобно хихикнула Валентина. — А то что у тебя здесь запах такой, что сознание потерять можно?! Тут случайно никаких человеческих останков нет?

— Валюта, ну о чем ты таком говоришь? Просто это плесень и сырость так пахнут.

— Ничего себе запах. Как будто сдох кто-то. Томка, что-то мне кажется, что с французом не все в порядке. Может, он того?

— Что значит того? — Я ощутила, как бешено застучало мое сердце.

— Я имею в виду, жив ли он?

Подойдя к Жану вплотную, я села на корточки и потрясла его за плечи:

— Жан, милый, родной, любимый, ты жив?

— Ты его тут голодом уморил, что ли? — пнула старика Валентина.

— Да ты что, Валюта, я ему и воду носил, и поесть давал. Просто он сам от пищи отказывался.

Громко всхлипнув, я увидела, что Жан слегка приподнял голову и проводит ладонью по моему лицу, пытаясь вытереть слезы.

— Не плачь, — тихо произнес он и сморщился от направленного на него света.

Я тут же повернулась к деду и прокричала:

— Слышишь, ты, старый хрыч, мало того, что ты человека изуродовал, так еще светишь в лицо. Себе посвети!

— Да я хотел как лучше…

— Как лучше ты уже сделал!

Я вновь посмотрела на Жана и прошептала:

— Жан, я тебя люблю.

— И я тебя тоже…

— Откуда ты здесь?

— Я пришла, чтобы тебя спасти. Тебе плохо?

— Когда я вижу тебя, мне всегда хорошо. После эти слов я не удержалась и, упав Жану на грудь, стала громко рыдать.

— Жан, может, нас кто-то проклял? Но почему все совсем не так? Все не так, как я хотела! Почему?

— Не плачь. — Он вытирал мои слезы и пытался успокоить.

А я… Я не чувствовала силы в его руках. Они были слабыми, как тоненькие ниточки, которые могли лопнуть в любой момент. Его знобило. Он вздрагивал и стонал.

— Жан, ну почему все так? Жан, почему? Это наказание за любовь. Ведь я ворую чужую любовь. Я ворую тебя у твоей семьи. Господи, а я и подумать не могла, что за это наказывают…

— Я сейчас сама разревусь, — послышался за моей спиной жалостливый голос Валентины. — Тома, прекрати говорить подобные вещи, а то мы сейчас тут все рыдать начнем.

Валя бросилась мне на помощь, и мы вдвоем принялись поднимать обессилевшего Жана.

— Дед, а ты что стоишь, как истукан?! А ну-ка подставляй сюда свое худое плечо! — скомандовала Валентина. — Довел человека до изнеможения! Странно, как он еще жив остался, а не задохнулся от этой вонищи.

— Да я ничего плохого ему не делал, — дед попытался взять Жана за руку, но тот отстранился и еле слышно сказал:

— У него ружье. Он всегда спускается сюда с ружьем и требует деньги на коттедж какой-то Матрене.

— Да нет у меня никакого ружья, — стал оправдываться растерявшийся дед. — Я же с миром пришел, чтобы тебя на свободу выпустить. Ты уж извини, что так получилось. Если бы я знал, что за французов никто выкуп не дает, я бы с тобой даже не связывался.

— Он без ружья. — Убедив Жана в том, что он в безопасности, мы снова попытались выволочь его наверх.

С трудом вытащив из подвала, мы тут же положили его на диван и принялись отпаивать дедовой самогонкой. Жан плевался, но героически пил, неоднократно спрашивая нас о том, что это за отвратительный напиток ему вливаем.

— Это самогонка. Она в чувства приводит, — объясняла я Жану и обрабатывала зеленкой его ссадины.

— Тебе больно?

— Да, — кивал головой уже изрядно опьяневший Жан. — Как ты меня нашла?

— Это не я тебя нашла, а моя соседка. Валентина. Я бы тебя сама ни в жизнь не нашла. Если бы я только знала, что ты здесь, давно сюда приехала бы.

Подойдя к Валентине, я положила руку ей на плечо и посмотрела с благодарностью.

— Спасибо, Валя. Спасибо за то, что Жан остался жив.

— Да ладно, — Валентина переминалась с ноги на ногу. — Я же тебе пообещала его найти. Вот и нашла. Самое главное, что он остался жив, а то могли бы не успеть. Он у тебя весь обессиленный, избитый, ничего не ел и даже от воды отказывался. Дед сказал, что он в знак протеста объявил голодовку. Еще пару дней, и старик бы в него стрельнул, на повозку погрузил и отвез подальше.

— Валя, да хватит уже об этом! — влез в разговор дед. — Зачем ты на меня клевещешь?

— Да ты же нам сам про это рассказывал. Говорил или не говорил?

— Ну, говорил, — виновато кивнул головой дед. — Но ведь я же сразу сказал, что это всего лишь мысль. Такая шальная мысль промелькнула у меня в голове, и все. А потом ее и не стало.

— Ой, Матвей, у такого, как ты, она еще десять раз промелькнуть могла.

— Да это все из-за любви, будь она неладна, — отмахнулся дед.

Ты мне про свою любовь не рассказывай! У тебя полная деревня одиноких баб, и любая будет тебе рада без всякого списка продуктов и коттеджа. Но ты на свою деревню начхал и в соседнюю пошел. Тебе что, здешних бабок мало?

— Да не за ними, а всего за одной. Сердцу не прикажешь. Я же всю жизнь бабок просто топтал, а в эту по уши втрескался. Вот ведь как в жизни бывает. Нежданно-негаданно. Любовь приходит именно тогда, когда ты ее уже совсем не ждешь.

— И выбрал же себе какую-то ненормальную Матрену, из-за которой ты разум потерял и людей похищать начал!

Видимо, сама фраза о том, что дед начал похищать людей, ему не понравилась, и он укоризненно покачал головой.

— Еще скажи, что я не так сказала? — встала в воинственную позу Валентина.

— Я людей не похищал. Это казанцы людей похищают, а я подобным не занимаюсь. Я просто взял уже похищенного француза и из одного дома перевел в другой. Из комнаты в подвал.

— Только и всего. А ну-ка налей нам с Томой по рюмке своей ядреной самогонки!

— Это я мигом. — Дед разлил самогонку по рюмкам, протянул одну из них мне, другую Валентине, а третью взял сам. Окинув доброжелательным взглядом француза, он улыбнулся ему и торжественно произнес:

— За здоровьице. Не болей и передавай привет своему Парижу. Нам с Матреной, конечно, там уже никогда не побывать, так как у нас ни средств, ни желания нет.