Чтение онлайн

Известно, что Флоренс не выходила замуж, так как для нее медицинское призвание значило больше, чем желание иметь мужа и детей. В одном из своих писем она писала: «Ни одна женщина не возбуждала больше страсти у женщин, чем я». Биографы Найтингейл утверждают, что при женской внешности она обладала интеллектом и честолюбием мужчины. Да и сама Флоренс не отрицала, что является «в большей степени мужчиной». Все предложения о браке ею решительно отклонялись (мы вновь сталкиваемся с типом «вечной девственницы»), но зато были отмечены случаи страстной влюбленности в женщин.

Флоренс понимала, что ее замыслам посвятить свою жизнь работе сестрой милосердия категорически воспротивится семья, так как подобная перспектива для представительницы светского общества означала в те времена, по меньшей мере, безумство.

Жизнь Найтингейл, ее упорная борьба за права женщин и ее победа на трудном поприще заставляют предполагать наличие у нее мужских черт характера. Флоренс отказывается от личной жизни, посвящая все свое время отстаиванию своих идей. В упорном преследовании намеченных целей она стала «женщиной, одержимой демоном», – результат того, что ее эндокринная система приближалась к мужскому типу.

Таким образом, у Найтингейл можно отметить доминирование мужских компонентов психики. Этот феномен объясняется наследственно обусловленным преобладанием в крови мужского полового гормона тестостерона и связанными с этим обстоятельством специфическими чертами личности. Во всяком случае, мы в очередной раз убеждаемся, что проявление женского таланта в административной и организационной (так же как военной и политической) деятельности подтверждает существующее предположение о «мужском характере» гения.

Луиза Мишель (1830–1905) – французская революционерка, активная участница Парижской коммуны 1871 г., писательница и поэтесса.

Матерью девочки была служанка, отцом – отпрыск старинного дворянского рода. Луиза получила прекрасное воспитание и работала учительницей сначала в провинции, затем в Париже, где сблизилась с бланкистами. В 1871 г. она организовала «Женский союз». В мундире национального гвардейца Луиза принимала участие в битвах при Исси, Рейи.

К патологическим чертам ее личности можно отнести «странную», по ее собственному выражению, любовь к животным. «Дом ее был зверинцем, наполненным кошками, собаками, птицами и волками. Коров она кормила… букетами цветов», – писал Ломброзо. При такой любвеобильности Мишель, как сообщал в 1871 г. Journal officiel, «убила много жандармов и полицейских». Нас в данном случае больше интересует ее сексуальная сфера. Биограф приводит следующее описание ее внешности: «Высокая, стройная, худая, с плоской грудью и узкими бедрами, плохо выраженной талией, она не производила хорошего впечатления, будучи одетой в мужскую одежду, которую она часто носила. Голос и походка у нее были мужскими».

У Мишель не было «личной жизни». В революционные дни Парижской коммуны она «сражается в маршевых ротах как рядовой гвардеец… трудится без передышки, не спит по нескольку ночей, носит форму и грубые, забрызганные глиной и грязью солдатские сапоги, но всегда бодра. Она нередко появляется в самых опасных местах». В это время ей было уже за сорок. Учительница и поэтесса, попав в плен, поражала всех выдержкой и достоинством. Луиза Мишель была сослана в Новую Каледонию и прожила там еще почти десять лет.

В августе 1879 г. Луизу Мишель амнистировали, и она тут же возглавила в Париже манифестацию безработных, во время которой взяла хлеб из соседней лавки и стала раздавать демонстрантам. За это ее приговорили к шести годам тюрьмы, но через год выпустили. В 1888 г., когда она в Гавре читала лекцию, какой-то фанатик ранил ее в голову. У нее хватило сил отстоять безумца от гнева толпы, а через неделю явиться в суд и настоять на его оправдании.

Французскую революционерку не без основания считали лесбиянкой. Можно предположить, что именно благодаря своей психологической мужеподобности Мишель и была столь активной участницей общественно-политических событий.

Блаватская Елена Петровна (1831–1891) – писательница, путешественница и основательница теософического общества. О ее полной приключений жизни можно написать не один роман. Впрочем, уже издана масса книг о Блаватской: одни восхваляют ее, другие критикуют и считают мошенницей. Рассмотрим психопатологические особенности ее личности.

Девочка росла очень нервной и впечатлительной, у нее бывали случаи хождения во сне. Часто впадала в истерическое состояние: с ней случались припадки и судороги, отмечались и факты истерического галлюцинирования. В детстве Блаватская не признавала никакой дисциплины, не прислушивалась к наставлениям воспитателей, обо всем имела собственное мнение. Она была исключительно оригинальной, самоуверенной и отчаянной. Ей были свойственны все черты мальчишки, как хорошие, так и дурные: она любила путешествия и приключения, презирала опасности. Сама Елена Петровна вспоминала: «Я ненавижу наряды, украшения и цивилизованное общество; я презираю балы, залы. Как сильно я их презирала, показывает следующий случай. Когда мне исполнилось 16 лет, меня заставили однажды пойти на большой бал у царского наместника Кавказа. Мои протесты никто не хотел слушать и мне сказали, что велят прислуге насильно меня одеть, вернее раздеть, соответственно моде. Тогда я умышленно сунула ногу в кипящий котел и потом должна была 6 месяцев сидеть дома. Как я говорила вам, во мне нет никакой женственности. Если бы в моей юности какой-то молодой человек посмел заговорить со мной о любви, я застрелила бы его, как собаку, стремящуюся меня укусить. До 9 лет единственными “нянями”, которых я признавала, были артиллерийские солдаты и калмыкские буддисты».

В 17 лет Елена все-таки выходит замуж за 60-летнего генерала, ереванского вице-губернатора Никифора Васильевича Блаватского. Однако уже через несколько месяцев после свадьбы она девственницей (!) уехала в далекое путешествие, из которого вообще не собиралась возвращаться домой.

С первых же месяцев своей скитальческой жизни Блаватская пристрастилась к курению, которое с годами переросло в никотиновую зависимость. В 1856 г. Елена Петровна приехала в Индию. Часть этого путешествия описана в книге «Из пещер и дебрей Индостана». В 1858 г. вернулась в Европу. Несколько лет жила в России; путешествовала по Персии, Сирии, Ливану, Египту, Греции, Италии. В 1873 г. Блаватская отправилась в Америку, где основала знаменитое Теософское общество (1875 г.).

Фридрих Ницше писал в книге «По ту сторону добра и зла»: «Если женщина обнаруживает научные склонности, то обыкновенно в ее половой системе что-нибудь да не в порядке. Уже бесплодие располагает к известной мужественности вкуса». Блаватская не является исключением из этого правила, поэтому игнорировать данную патологию было бы неверным в связи с тем громадным влиянием, которое сексуальность оказывает на личность. Некоторые биографы предполагают наличие у нее ложного гермафродитизма, при котором, как показывает опыт, часто имеют место гомосексуальные наклонности. Временами Блаватская обращалась к однозначно мужским профессиям. Эпизодически она присваивала себе мужское имя, например «Джек», и могла шуметь и ругаться как ломовой извозчик. «Каждое ее слово и каждый ее поступок говорили о безразличии к сексу», – писал хорошо знающий Елену полковник Олкотт, ее соратник и друг.

Есть общественно-религиозные деятели, в личности которых в большей степени присутствует момент авантюризма, чем святости. Блаватская принадлежит именно к этой категории. Знакомство с ее биографией заставляет вспомнить слова папы римского Павла IV: «Vulgus vult decipi, ergo decipiatur» («Толпа желает быть обманутой, пусть и будет обманута»). Будучи очень энергичной и талантливой натурой, открыв путь на Запад буддизму, йоге и медитации, Блаватская смогла, по-видимому, полностью реализовать также и свой литературный потенциал. Другая грань ее личности была окрашена в яркие истерические тона, присущие ей на протяжении всей жизни, привлекая к Блаватской повышенное внимание окружающих. «Сверхнормальные» способности во многом поддерживались заурядными шарлатанскими приемами, что она особенно и не скрывала. Иная грань ее личности – гомосексуальность – характерна, как мы убеждаемся, для многих великих женщин. И вот сочетание этих неравнозначных граней, среди которых в обязательном порядке присутствует и психопатологическая составляющая, формирует персону общественно-религиозной деятельницы, которая уверенно заняла в истории и литературе особое место. Разумеется, внимание и доверие к ней читателей колеблется в зависимости от состояния и мировоззрения самого общества.