Чтение онлайн

— Я думала, у тебя на плечах колеса растут. Но нет, голова имеется и даже морда. Если ее отпарить и побрить, нормальный мужик получится. Даже белым днем можно будет бабам показывать. А там и на ночь к какой-нибудь подкинуть.

— Еще чего? Лучше век под машиной канать, только не с бабьем! — задергался человек.

— Чего зашелся? Сам не нашел, тебя отыщут бабы. Вон моя лярва нынче приползала. Помириться предлагала, к себе звала. Поди думала, что околел без нее, да обмишурилась. Не вышло по ее. Не спился, и с голоду не сдох. Выходит, на что-то еще гожусь. Решила вернуть, пока другие не увели. Теперь мужики в дефиците. Любой возраст в большом спросе. Вот и моя дура спохватилась, — смеялся Захар.

— И что же ты решил? — округлились глаза Толяна.

— А ничего! Зачем вертаться? Мне и тут неплохо. Сам себе хозяин. Кругом тишь и благодать, ни одна муха не зудит в ухо, никто ничего не вымогает, не брешется с утра до ночи. Зачем вертаться в стаю? Тут я человеком живу, самого себя заново уважать научился. Я к людям с добром, они ко мне с теплом. Отвык от своего зверинца. Без окриков и обид дышу, как в раю, сам себе завидую, давно надо было насмелиться и уйти сюда…

— Оно всегда так. Думаешь, в беду попал, а она избавлением от горя оказывается. У меня такое уже случалось, подал голос Анатолий и продолжил:

— Я не ждал, что меня сократят с работы. Но, так уж случилось, погавкался я с начальством за то, что арендную плату подняли до того, что в мастерской невыгодно стало работать. А тут и самой работы поубавилось. Люди на всем начали экономить. Оно и понятно, кризис каждого достал. Вот так и заработки наши вниз покатились. Когда я за аренду пасть отворил, слесари меня не поддержали. А на другой день читаю приказ: сократить! И не только меня, а половину наших мужиков, отмолчавшихся. Даже тех, у кого по двое-трое детей малолеток. Им-то каково без заработков остаться? Короче, я спорить с начальством не стал. Забрал трудовую и ушел. Думал, работу запросто найду. Да осечка вышла. Только потом, уже в бомжах, прослышал о гаражах, где наши слесари скучковались и устроили конкуренцию своей же мастерской. Всех клиентов перехватили, так вот и задышали. Я уже туда решил пойти, но Илья подобрал. Честно говоря, силенок у меня совсем не стало, — признался Анатолий глухо и продолжил:

— Ну вот сколько тут прошло, сыскали меня мужики из гаражей. Стали звать к себе. Но я уже здесь приклеился. Худо ли, бедно ли, на хлеб имею. Своя клиентура появилась. Я же и моторист, и кузовщик, в электрике волоку, в своем деле ни от кого не завишу. Зачем мне под чужой хвост лезть? Самостоятельно «пашу». И никто не обижается, и я ни с кем не делюсь. Что заработал, то мое. Вот тебе и фортель. Думал, в проруху влетел, а судьба удачу подарила. Конечно, хорошо бы напарника заиметь. Но в нашем деле не каждому доверишь.

— А какая у вас морока? — удивился Захар.

— Ну, люди разные! Случается, один прекрасно разбирается в машинах, а в работе ленив и небрежен. Такому сложный ремонт не доверишь. Бывают, кто с клиентами не умеет говорить. Обгавкает, обзовет и выгонит. Иди потом, исправляй ситуацию, а как, если уже на кулаках поговорили. Глядишь, или клиент или слесарь в смотровой яме кверху «воронкой» валяются. Под глазами «галогены», сами в шишках. Конечно, тут на хорошую благодарность рассчитывать не приходится. Хорошо, если заплатит вообще. Но ведь всякое случалось. А дома скандал:

— Почему мало принес? С работы только к полуночи возвращался, а зарплата, словно по полсмены «пахал». Что скажешь бабе? Она и слушать ничего не хочет. В общем, петля на горле затянулась накрепко, и терпенье лопнуло, до того, что искры из глаз посыпались. Чтоб до беды не дошло, свалил в бомжи. Иначе таких бы «дров нарубил», что теперь тянул бы ходку на зоне.

— Не канючь! Времени прошло нимало. Забыть пора! Что нас держит в семьях? Только дети! А бабы чего стоют? Разве для них стараемся? — презрительно сморщился Захарий.

— А чего ты жил в семье, когда дочь выросла? — спросила Анна улыбаясь.

— Она в семнадцать замуж вышла уже беременной. Внучку стал ждать, чтоб помочь вырастить. И дождался, — сморщился, словно от зубной боли.

— Все мы чего-то ждем. Но получаем вовсе не то, чего хотели, — подытожила Анка.

— То верно! Я мечтал со своими до конца дней дожить. А получилось совсем другое. Долблюсь с заказами. Когда не смогу работать, хоть ложись и подыхай как собака.

— А пенсия? У тебя она нималая!

— Аня, на похороны еще не наскреб. Теперь один гроб сколько стоит. Я как посчитал все расходы на мое погребение, аж лихо сделалось. Моих нынешних сбережений только наполовину хватает. На ограду и поминки собирать еще нужно.

— Захарий, зачем о похоронах завелся? Мы тебя еще женить собираемся. Вон артистка наша, Варенька, все глаза на твои окна проглядела. По молодости дурою маялась, принца ждала, теперь ума набралась, тебя приметила. А где раньше была? Мотыльком порхала, да лето быстро пролетело? Нынче, гляжу, валенки на заборе сушит. Раньше их в руки не брала, брезговала. В огороде целыми днями ковыряется. Так-то оно, и ее нужда раком поставила. Кем бы ни была в прошлом, старость у всех одинакова! И нет в ней известных, знаменитых, одни забытые и одинокие, короче, живые покойники, — вздохнула Анна и, что-то вспомнив, рассмеялась:

— Ты чего? — оглянулся Толик.

— Да вчера детвора отчебучила. Приходят со двора и спрашивают:

— Мам, а ты когда помрешь?

— Я аж похолодела и ответила, что того никто загодя не знает. Такое только Богу ведомо. А потом, я еще не старая, мне о смерти думать рано. Ну и спросила, с чего они меня торопят? Чем я им успела надоесть? Так знаешь, что ответили? Мол, слышали, как бабка Егориха на могиле своего старика плакала и жаловалась деду, что похороны шибко вздорожали и ей скоро ни на что не хватит. Мол, закопают как собаку без гроба и отпевания. Ну, а я дома часто на нужду жалуюсь. Вот и испугались, а что как заживусь надолго, как меня хоронить станут, хватит ли на все? — загрустила, умолкла женщина.

— Глупые они покуда!

— Да я понимаю. Не от большого ума спросили. Но на душе все равно тяжко стало. Они еще мертвых не видели, не понимают, что это такое. Хотели заботу проявить заранее и… невольно обидели.

— О чем вы завелись? Вот у меня сегодня хохма получилась. Лежу я под машиной, днище обрабатываю и вдруг слышу, кто-то меня по имени окликает. А во дворе ни души. Подумал, что показалось. Минуты через две слышу, снова кто-то зовет. Глянул, никого вокруг. Эдак несколько раз. Я потерял терпение и вылез из-под машины. Она у меня на домкратах стояла. И только наруже весь оказался, глядь, машина с домкратов соскользнула. Будь я в это время под ней, пополам перерубила бы, — услышал, как ойкнула от испуга Анна, сжалась в ком. Затравленно смотрела на Толика.

— Ты чего? — удивился мужик.

— Жалко тебя, — призналась, икнув громко.

— Так все обошлось.

— А вдруг повторится в другой раз!

— Уже не поленюсь, загоню на эстакаду.

— Смотри, не рискуй больше, — попросила баба дрожащим голосом. Мужчины понятливо переглянулись. Захарий неприметно для Анны подморгнул Анатолию. Тот покраснел, хотел встать, но женщина навалилась на человека грудью:

— Лежи, коль не велено вставать.

Толик обнял бабу, прижал к себе: