Чтение онлайн

«Джип.., джип.., джип…», – настойчиво зазвонил телефон. Шурик? – вздрогнула я. Господи, да какой там Шурик! Шурик давно уже мертв. Впрочем, разве давно? Суток еще не прошло… Душа покидает грешную землю на третий день. Иди на девятый?.. Или на сороковой? Или вообще не покидает.., в случае насильственной смерти? «Когда заплачет, не шутя, здесь златокудрое дитя… Тогда взликует этот дом, и дух уснет, живущий в нем».

Вот еще, буду я о Шурике слезы проливать!

Телефон наконец умолк. Я завозилась на диване, устраиваясь поудобнее. Надо бы выспаться как следует и все забыть. Вот уж не думала, что преждевременная смерть какого-то старикашки выведет меня из себя… Он и так уже на ладан дышал, хотя и хорохорился до последнего дня, герой-любовник. Ну, подтолкнула и подтолкнула… Он умер быстро и, надеюсь, безболезненно. В полете. Как птица. Красивая ему досталась смерть… А Танька виновата сама… Как там говорил незабвенный товарищ Бендер? «Заседание продолжается, господа!» Заседание или жизнь? Для меня-то, конечно, жизнь… Качественная, полная наслаждений жизнь. Другая мне и не нужна вовсе. Только продолжится она без Игоря, жаль…

Провалявшись в полудреме до полудня, я встала, привела себя в порядок и поехала на работу.

Настроение мое, как ни странно, улучшилось.

Я даже напевала что-то по дороге. Будто бы и не было ничего.

В моем кабинете все было по-прежнему. Те же бумаги на столе, те же папки с фотографиями… Я села за стол, достала косметичку, поярче накрасила губы, припудрила кончик носа и вызвала секретаршу.

– Как обстоят дела с похоронами Маши Макаровой?

– Все уже состоялось. Мы вас обыскались, думали, вы тоже примите участие.

– Я не смогла, слишком много дел. Кстати, а ты была?

– Да, конечно. И девочки наши ходили.

– А Машин любовник был?

– Он ее гражданский муж.

– Какая разница. Не расписывались, значит, любовник.

– Нет, его не было. Да вы не волнуйтесь, мы на похороны деньги перечислили. Все по высшему разряду прошло.

Я почувствовала нарастающее волнение, но сочла за благо скрыть его от секретарши.

– Если я не ошибаюсь, Машиного.., мужа звали Алексеем?

– Совершенно верно, – кивнула Катя.

– А почему он не присутствовал на Машиных похоронах?

– Говорят, что с ним произошел несчастный случай. Он лежит в больнице.

– Надо же! А что случилось, тыне знаешь?

– Нет, не знаю.

– Это плохо, Катюша. Немедленно выясните, и доложите, в какой больнице он лежит. У человека такое горе, надо быть чутким к нему.

– Хорошо, я узнаю и сообщу вам.

Покачивая крупноватыми для ее фигуры бедрами, Катя вышла. Я облегченно вздохнула. Значит, Алексей жив, «скорая помощь» подоспела вовремя. Надеюсь, мне зачтется это доброе дело.

Напротив моего стола висело большое зеркало.

Я привезла его из Венеции. Помнится, дикие деньги заплатила за доставку, но ни разу потом не пожалела. Из зеркала на меня смотрела молодая женщина. Глубокое декольте придавало ей особый шарм. Я встала и подошла к зеркалу поближе.

Длинные, стройные ноги в дорогих шелковых колготках могли свести с ума не одного мужчину.

Обожаю красиво одеваться! И раздеваться мне тоже нравится. Кстати, трусиков на мне нет. В последнее время я почти не ношу нижнего белья.

Может, это и не гигиенично, но зато модно. Последний писк, можно сказать. Если бы Шурик был живой, то не упустил возможности залезть в мои колготки. Похотливый старикашка! Признаться честно, я любила его чуткие пальцы. Они были такие умелые! А самое главное, он точно знал, как меня удовлетворить. Всякий раз это происходило по-разному. Изобретательности у него было не отнять… Но и я не оставалась в долгу.

Я делала Шурику минет. Я сжимала его старческий член ярко накрашенными губами и доводила до нужной кондиции. Шурик говорил, что у меня самый чувственный рот на свете.

Ладно, хватит о Шурике. Я дала себе слово забыть его. Я буду молить Бога, чтобы его смерть не навредила мне. От неприятных мыслей меня отвлекла секретарша.

– Алексей лежит в больнице МПС. Вот ее адрес. Он ранен. Подробностей я не знаю, – отчеканила она.

Я взяла листочек из ее рук, свернула пополам, сунула в сумочку и посмотрела на часы.

– Катюша, мне нужно уехать на пару часов.

– Вы поедете к Алексею?

– Да, ты угадала. Хочу его навестить.

В конце концов он был гражданским мужем нашей сотрудницы…

Катюша понимающе кивнула и так же покачивая бедрами вышла. Раньше она работала манекенщицей, потом вышла замуж, родила ребенка, располнела и ушла с подиума. По старой памяти я взяла ее к себе. Иногда она принимала участие в показах. Всего-то раз в год, а то и реже – современные модельеры предпочитают худых. Грудь – девяносто, талия – шестьдесят, бедра – девяносто, при росте под два метра – это считается красивым. Рост у меня подходящий, грудь – девяносто два, талия – шестьдесят четыре, бедра – тоже девяносто два. Для моих-то лет совсем не плохо. Но такой я была не всегда. В юные годы я была пышечкой. Семьдесят три килограмма живого веса, сами подумайте! Правда, некоторым это даже нравилось, но когда я пришла в модельный бизнес, надо было срочно худеть.

Тут-то и случилась заминочка. Худеть мой здоровый девичий организм никак не хотел. Что я с ним только не делала: и диеты изнуряющие соблюдала (до сих по на ананасы смотреть не могу!), и из тренажерного зала не вылезала, и в банях парилась…

А потом подсела на таблетки. Маленькие такие разноцветные таблеточки. Тайские, китайские – один черт. Вместо завтрака съедаешь красненькую, вместо обеда – зелененькую, вместо ужина – оранжевую. И все! Через месяц я уже напоминала скелет.

Анатомию можно было изучать. Это верхние ребра, это нижние… По подиуму ходила качаясь. Поклонники, однако, как и прежде, задаривали меня цветами, а я, принимая букеты, едва ли не падала под их тяжестью. Больше трех килограммов я вообще поднять не могла. Однажды я почувствовала себя совсем плохо и попросила девчонок вызвать «скорую».

Прямо с работы меня увезли в больницу. В крови у меня обнаружили всю таблицу Менделеева. Врачи вообще удивлялись, что я осталась жива. Хорошо, спохватилась вовремя… На ноги меня поставили, вес я набрала, но уже не такой, как был раньше.

С тех пор я таблеток не принимаю. Все, зареклась…

Лежала я тогда в частной клинике. Лечение оплачивал мой тогдашний любовник. Было ему лет пятьдесят, наверное. А мне – двадцать. Женатый, конечно. Но жена-итальянка бывала у него наездами. Кажется, она руководила какой-то крупной миланской фирмой. Дети – у них были совместные дети, уже взрослые – учились за границей… Он и меня баловал, как дочку. Чуть ли не с ложечки кормил. Принес в палату цветной телевизор, видик, поставил музыкальный центр. Холодильник ломился от продуктов. Это после моего-то голодания! После больницы я его отблагодарила, как могла – телом, конечно… Я уже и не припомню, из-за чего мы с ним расстались. Наверное, более богатый подвернулся. Других причин нет. А потом появился Шурик. Но – о покойниках ни слова. Шурика я не знала и знать не хочу.

Наскоро распорядившись о текущих делах, я села в машину и поехала к Алексею. Алексей неподвижно лежал под капельницей. Глаза у него были закрыты. Под кроватью стояла желтая больничная «утка» – к счастью, пустая. Воздух в палате был тяжелый. Такой тяжелый, что меня чуть не стошнило. С трудом преодолевая брезгливость, я присела-таки на краешек кровати и негромко кашлянула. Алексей вздрогнул и открыл глаза.

– Привет! – Я постаралась улыбнуться как можно шире.

– Привет, – глухо произнес Алексей. – Отлично выглядишь.