Чтение онлайн

— Привет, мам. Надеюсь, ты не возражаешь, если я зайду.

— Здравствуй, Дана.

Дверь не открылась ни на сантиметр шире.

— Мне нужно кое о чем поговорить с тобой. Можно войти?

Чирикали воробьи, по улице проехала машина, мать хранила молчание.

— Пять минут, — торговалась Дана, ненавидя себя.

— Но не больше. Я спешу на весеннее заседание благотворительного комитета.

— Нет проблем.

Мать открыла дверь. Дана вошла, надеясь, что ее проведут в кухню или куда-нибудь еще, однако они остались стоять в коридоре, увешанном ручными вышивками, которые ее мать обожала.

— Ну? — поторопила Элеонор.

— Не могли бы мы присесть?

Мать нетерпеливо запыхтела и посмотрела на часы.

— Если ты настаиваешь.

Они сели за кухонный стол, и Дана перешла к делу:

— Я уже все обдумала, прикидывала и так и эдак, но ничего не получается. Ты наверняка слышала о моих неприятностях с салоном. Я оказалась в таком положении, когда мне необходима небольшая помощь, чтобы вовремя закончить ремонт. — Она сделала глубокий вдох. — Мам, не могла бы я воспользоваться частью денег, которые бабушка Дивайн оставила нам?

— О каких деньгах идет речь? — спросила мать, сжав губы.

— Ты же знаешь… Деньги, которые ты использовала на оплату обучения Катрин и Джоша. — Дана упорно продолжала, несмотря на каменное лицо матери: — Я помню, папа говорил, что мне не надо беспокоиться о колледже, потому что бабушка позаботилась об этом. Когда я поступала учиться, мы были стеснены в средствах, но, может быть, сейчас…

— Ты хотя бы имеешь представление, сколько стоит медицинская школа?

— Нет.

— Или год обучения в Оксфорде? — Элеонор покачала головой. — Разумеется, нет, потому что тебе не хватает ни ума, ни честолюбия, чтобы преуспеть, как брат и сестра. Деньги твоей бабки давно закончились, но, даже если б у меня на счету был миллион, я бы не дала тебе ни гроша.

— Она оставила их и мне тоже. Отец говорил.

Лицо Элеонор сделалось еще суровее.

— Твой отец много чего говорил. После того горя и позора, которые я пережила из-за твоего поведения, ты ни на что не имеешь права.

— Почему ты так поступаешь? — Вопрос вырвался невольно, ибо Дана и раньше слышала эти речи.

— С чего ты предпочитаешь начать? Со школьных лет, когда мне приходилось краснеть от стыда, слыша перешептывания других матерей о твоем развратном поведении, или когда ты прокрадывалась домой под утро, а то и не приходила вообще? Или желаешь обсудить текущие события: как ты вознамерилась разрушить жизнь Кэла Бруэра? И не смотри на меня так, я знаю, чем вы занимались возле реки.

Дана была ошеломлена и встревожена не на шутку. Если уж ее мать слышала о Кэле, значит, сплетни расползлись далеко. Элеонор состояла в элитарном Уэстшор-Кантри — клубе, члены которого считали себя сливками местного общества. Обычно они были озабочены лишь проблемами отдыхающих, горожане их внимания не заслуживали.

— Мы с Кэлом друзья, — возразила она.

— Если бы ты была ему другом, то оставила бы его в покое. У него еще есть шанс чего-то добиться.

— Ладно, давай на этом остановимся. — Дана решила поставить точку. — Забудь, что я просила тебя о помощи, я, должно быть, совсем сошла с ума. Справлюсь сама.

Тем же вечером в начале одиннадцатого Дана ехала к домику Кэла. Ночной воздух был сырым и тяжелым от непрерывного дождя. Дана петляла по темной проселочной дороге и вспоминала разговор с матерью.

Она считала, что готова к отказу, но ошиблась. Потерять последнюю надежду нелегко и болезненно.

Она всегда, с самого детства, знала, что мать ее ни во что не ставит. Было, конечно, больно и обидно, но отец любил ее безоговорочно, поощряя найти свою звезду и стремиться к ней.

После его смерти Дана оказалась предоставленной самой себе и потеряла опору. Она старалась привлечь к себе хоть малую толику внимания матери, но та замечала лишь плохое. Отчасти Дана могла понять ее, однако нестерпимо сознавать, что Элеонор Дивайн хочет, чтобы она потерпела неудачу.

В доме Кэла горел свет, и ей стало легче… Как-то теплее, что ли.

Она вышла из машины. Кэл уже ждал ее. Он обнял Дану, потом приподнял ей подбородок и заглянул в глаза.

— Ты в порядке?

Она кивнула и высвободилась из его объятий.

— Давай я разуюсь, а то перепачкаю весь пол.

— Я не волнуюсь за свой пол. — Он взял у нее куртку и повесил на вешалку. — А вот за тебя наоборот.

Она сняла сапоги, и он настойчиво всунул ей в руки кружку.

— Горячий шоколад поможет расслабиться, — пояснил Кэл в ответ на ее вопросительный взгляд. — А теперь идем посидим у огня.

Она устроилась рядом с Кэлом, сделала глоток и вздохнула.

— Чудесно.

— Спасибо. Тяжелый день? — Вопрос прозвучал почти по-семейному и говорил о той эмоциональной близости, о которой Дана очень мало знала и очень боялась узнать. На глаза ее набежали слезы.

— Как обычно, — ответила она почти таким же непринужденным тоном.

— Что-то я в этом сомневаюсь.

Она боялась сказать что-нибудь еще, потому что тогда плотину прорвет, и все хлынет наружу: осознание, что она недостойна материнской любви, страх, что она влюбляется в Кэла, и ужас оттого, что все, чего она упорно добивалась, к чему стремилась, рушится.

— Нет, ничего, просто я… я…

Слезы потекли из глаз, и их было уже не остановить.

Кэл взял у нее кружку и поставил на журнальный столик, потом ласково и бережно обнял Дану.

— Все будет хорошо… что бы это ни было, — сказал он.

В колыбели его объятий легко в это поверить. Когда слезы иссякли. Дана заговорила…

Кэл смотрел на Дану, свернувшуюся калачиком рядом с ним на диване. Ему хотелось узнать ее прошлое, и он узнал. Знание причиняло почти физическую боль.

Он воспринимал любовь своей семьи как данность. Правда, они с Митчем не всегда сходились во мнениях, а Хэлли беспокоилась, что он становится неким бесчувственным чурбаном, но, как бы там ни было, они были семьей. Дана же, имея сестру, брата и мать, была страшно одинока. До сих пор.

Теперь у нее есть он, готова она признать это или нет.

Не считая той встречи с Макни, никто из посторонних еще не видел его с Даной. Кэл полагал, что существует два образа жизни: в тени, как предпочитали Ричард Макни и его прихлебатели, и открыто, на виду. Выйдя на свет, Кэл вполне может потерять место начальника полиции, зато сохранит самоуважение. Если повезет, он также завоюет любовь Даны Дивайн. А это стоит любых жертв.

Дана проснулась, как от толчка. Около полуночи Кэл привез ее домой. А сейчас… сколько же сейчас? Она прищурилась, вглядываясь в цифры будильника. Ага, около половины второго.