Женский день
Шрифт:
– Вау, Натали, - с горящими глазами произносит он.
– А ты еще ничего. Можешь поднять флаг на мачте!
В смысле? Не поняла? Может, я чего-то не догоняю? Ладно. Прорвемся!
Подтягиваю корсет повыше, выставляя свои очаровательные, охрененно торчащие сиськи вверх, и снова предпринимаю попытку изогнуться, словно нимфа.
Леха мне бокал протягивает. Принимаю, томно в глаза смотрю. Транслирую полную готовность. А фиг ли не готовность, когда я и выспалась, и от скуки уже кота вспоминаю?
– За нас!
– подмигиваю Смирнову и отпиваю из бокала.
В голове сразу какой-то фейерверк случается. Смеюсь легко и халат с плечика игриво скидываю.
– Ох, Натали!
– стреляет возбужденно мой явно начинающий возбуждаться параллельный муж и залпом опрокидывает в себя вино.
А глаз у него горит. Вижу, что готов мужик. А еще приставать не собирался. Ха! Да мы, когда выспавшиеся, и не на то способны!
– Ну, давай уже! Возьми меня, Смирнов!
– губы страстно облизываю и дергаю поясок на халате.
Леха возбужденно на ноги подпрыгивает. Одним махом рубашку на груди распахивает. Ко мне, словно тайфун подлетает. На диван опрокидывает. Ойкнуть не успеваю, как ноги мои хватает, в страстном жесте дергает в разные стороны и горящим взглядом трусы кружевные прожигает.
Чувствую, и я вроде завожусь уже. Ну, или мне кажется, что завожусь. Не поняла еще. Но порыв Смирнова мне явно льстит. А он склоняется к моему лицу, пыхтит в губы страстно. Потом и вовсе за начес всей пятерней прихватывает и носом в шею утыкается.
– Ой!
– задорно взвизгиваю, когда он толкается пахом в мои кружева и сопеть в шею начинает.
Мысленно уже рисую, как он сейчас сорвет с меня одежду, как достанет свой внушительный прибор. Вот уверена, что прибор у него внушительный! И как отлюбит меня страстно за все пятнадцать лет моих «по-быстрому».
Только Леха мои ноги подмышками зажимает и как кобель недоделанный, начинает какие-то фрикции совершать, так и не удосужившись трусы мои, да и корсет сказочный сорвать.
Согнул меня почти пополам, волосы на голове рвет, в шею пыхтит и задницей дергает.
Раз… Два… Тр… Да, твою же мать!
Громкий и слишком довольный стон моего секси муженька оповещает, что он даже до трех считать не научился.
– Детка, какая же ты горячая!
– скалится этот скорострел и выпрямляется, демонстрируя, что весь наш половой акт у него в штанах и остался.
– Тебе понравилось?
– спрашивает с интимными нотками в голосе, а я, если честно, до сих пор охреневаю. Все, что ли?!
– А - а - абалдеть!
– все, что удается вытолкнуть.
Лежу на диване с задранными ногами, в туфлях с меховой опушкой и смотрю вслед довольному отчего-то Смирнову. А что, на фиг это было-то?
Глава 7
Все еще 8 марта
Сижу, закутанная в халат и досасываю от тоски бутылку вина. Смирнов, после того, как вернулся из ванной, уставился в телефон и с довольной физиономией с кем-то переписывается.
А Тарасов бы мне нежно спинку помял. Помог бы допить бутылку вина и за второй уже сгонял. Поржали бы, смотря какой-нибудь дурацкий фильм. Да и трусы бы он с меня точно сорвал.
Интересно, а в этой параллели что он делает? Без меня тоскует? А наши дети где? Что с родителями? Куда кот делся?
– Лех, а твой друг Тарасов, кажется. Куда делся?
– словно невзначай спрашиваю, размахивая пустым бокалом.
– Стас?
– удивляется Смирнов.
– Никуда не делся. Живет себе припеваючи. Женился на Катьке из бухгалтерии. Наплодили с ней целый детский сад.
– Чё?
– как тушканчик в преддверии песчаной бури вытягиваюсь и на Смирнова смотрю.
– Какой еще Катьке? Какой детский сад?
Леха явно моего настроя не улавливает, плечами пожимает и говорит:
– Ну, Катька, симпатичная такая. Я еще за ней ухлестывал, думал, что люблю до потери пульса, но она Стаса выбрала. Четверо детей у них вроде. Кот и еще собаку завели. Представляешь?
– Ага, - конечно, представляю. Как тут не представить?!
Это же мои дети! Мой кот! И мать твою, моя собака, с которой я воздухом должна дышать!
Подрываюсь на диване и несусь в спальню. В глазах троится, но я скидываю халат и напяливаю первый попавшийся под руку спортивный костюм. В пылу сборов наступаю на меховые туфли и матерюсь, как сапожник. Подхватываю одну и как со злости, швырну в стену. Та летит со свистом и виртуозно врезается в нашу со Смирновым семейную фотографию на стене. Аккурат посередине.
Вот там и торчи, сука шерстяная!
Ноги в кроссовки, на плечи куртку и бегом на улицу. Такси останавливаю, просто расставив руки в разные стороны, как звезда, япона мать!
Таксист смотрит на меня, как на полоумную, но не спорит, везет. Пока едем, реву в голос и волосы начесанные рву.
На фига мне этот Леха?
На фига мне эта тишина?
На фига мне жизнь без детей?
Да я даже на кота согласна!
Вою белугой, ерзая по сиденью задницей. Ни хрена в этих кружевных трусах неудобно даже. Всю промежность натерли до кровавых мозолей!
Верните мои хлопковые! Удобные!
Один черт знает как, но таксист меня привозит именно к тому дому, из которого Тарасов вываливает с моими детьми, с новой женой и гребаной собакой. Радуются все. Смеются. Счастливые!
Выскакиваю на улицу, задираю голову вверх, развожу руки в стороны и как завоплю на всю улицу:
– Верните мне мою жизнь!
Глава 8
И снова 8 марта!
Подлетаю на кровати, как реактивная ракета, и быстро оглядываюсь по сторонам.
В комнате полумрак, ни хрена не видно, на часах восемь утра. Спешно откидываю одеяло и бегу в ванну. А там куча полотенец и зубных щеток, уточка и динозавр, шампуни детские и рассыпанный по кафелю кошачий наполнитель.
На цыпочках крадусь в детскую и со слезами на глазах вижу сопящих детей. Моих детей. Ни хрена я не «фри». Ну эту «фри» в жопу. Все мои родные, любимые. Кровинушки!
Пока счастливая, по коридору иду, наступаю коту на хвост. Он недовольно смотрит, а я его подхватываю на руки и к себе крепко прижимаю.