Чтение онлайн

– Он говорит не о нашейжизни, а… – она указала на коридор, – об этой, о своем профессиональном выборе. Он постоянно говорит о пациентке Альфа, это меня бесит. В конце концов, я посоветовала ему поговорить об этом с тобой, теперь вас двое, и если вдруг она придет на консультацию к тебе…

Я покачала головой: Дорогая, это напрасный труд.

– Держу пари, он ответил: «Об этом не может быть и речи! Я не могу велеть Джинн опрашивать всех женщин, родившихся с тем или иным синдромом и предупреждать меня, если одна из них окажется похожей на ту, что я жду! Это было бы нечестно по отношению к ним обеим!» Или что-то в этом духе.

– Да, ты хорошо изучила моего мужа, – вздохнув, сказала она.

– И он хорошо меня изучил. Он прекрасно знает, что если я ее увижу, то не смогу с ней поговорить. Но иногда – я это поняла лишь в последние дни – тот, кто больше всего занимает наши мысли, не является корнем проблемы. Может быть, его мучает вовсе не она.Может быть, она всего лишь предлог. Может быть, она что-то символизирует.Если это так, ты можешь ему помочь. Вы много говорите друг с другом, ты его давно знаешь, ты ему поможешь…

Она отрицательно покачала головой:

– Когда с ним случилась эта история, мы еще не были знакомы, тогда мне было… двенадцать. Потом он рассказывал мне обо всех женщинах, которых знал, но о ней не говорил ни слова.

– Понимаю.

Она помолчала, потом сказала:

– Мы познакомились, когда мне было девятнадцать… – Она указала на кабинет Анжелы: – В кабинете Анжелы.

– Правда?

– Ммммм…

Я видела, что она готова рассказать больше, но сегодня у меня были другие планы.

– Я очень хочу послушать о тех временах, но… может быть, в другом месте? Более спокойном.

Ее лицо просветлело.

– Значит, мы куда-нибудь сходим?

– Отличная мысль. – Я посмотрела на часы, которые дал мне папа. – Мне пора.

– Сегодня увидимся?

– Вряд ли.

Она меня обняла.

Я толкнула двойную дверь коридора роддома и оказалась на лестнице, ведущей вниз, в отделение ДПБ.

*

Коридор отделения ДПБ был пуст, из буфетной доносился звон посуды. На этот раз, пройдя через дверь подвала, я намеренно свернула направо. Я точно знала, куда идти.

По всей длине коридора по-прежнему стояли металлические шкафы с выдвижными ящиками и написанными на них цифрами и буквами. Я могла найти в них то, что мне было нужно.

Я одну за другой открывала металлические дверцы и внимательно просматривала надписи на ящичках: 1989, 1987, 1983… Я открыла еще одну дверь.

Помещение снова изменилось. Это была уже не комната, а квадратный кабинет. Вдоль перегородок поставили такую же мебель, как в коридоре, а также шкафы с картами, высокие этажерки с тетрадями, книгами, бумагами, картами в картонных коробках, регистрами, а еще старые ЭВМ – «Amstrad», «Apple IIc», «РСАТ», «Olivetti» с двумя дисководами… Коробки с дискетами… Настоящий маленький музей вычислительной техники.

– Здравствуй, Джинн.

Я обернулась и не сразу узнала человека, стоявшего за моей спиной. Это была женщина лет шестидесяти, с морщинистым, но улыбчивым лицом. Ее длинные волосы, черные с белыми прядями, были аккуратно заколоты. На ней были халат поверх блузы и юбка. Руки в карманах. На груди висел бейдж с именем и должностью: «Р. Серлинг. Редактор».

– Ре… Рене?

– Вы помните мое имя? Очень приятно.

Но я вас видела уже два раза, и оба раза вы были муж…

– Здесь все так изменилось… – сказала я, смутившись, что случалось со мной всегда, когда я оказывалась в этой комнате.

– Да, здесь стало гораздо лучше! Теперь я могу работать.

– Работать? Чем вы занимаетесь?

– Я разбираю архивы больницы «Север».

– Карты пациентов? – спросила я, указывая на полки и шкафы.

– В том числе. Помимо карт здесь хранятся дела врачей и персонала. А также техническая документация.

– Как давно… вы здесь работаете?

– О, боже! Всю жизнь. Мне очень жаль, прежде, когда вы сюда заходили, я была не в форме, мы не могли поговорить, но девочки рассказывают о вас много хорошего. Значит, это правда? Вы на какое-то время останетесь здесь и будете работать с Францем, Алиной и Анжелой?

– Да, – ответила я, – потому что они разрешили мне остаться…

– А еще потому, что они научили вас ценить себя, я уверена. И наоборот.

Я почувствовала, что краснею:

– Да. Вы правы. Когда я сюда пришла, я не могла оценить их по достоинству.

– Верно. Вы очень злились. И сильно нервничали.

– Да…

Откуда она знает?

– Мне знакомы такие колебания. Но в итоге я себя нашла… – Она указала на кабинет, в котором мы находились: – Долгое время это место было таким же, как я. Изменчивым. – Она рассмеялась. – Однако недавно нам обоим стало гораздо лучше. О, боже, простите! Я болтаю, болтаю, задерживаю вас. Чем я могу вам помочь?

Я секунду поколебалась.

– Я ищу карту одного пациента.

Она достала из кармана халата карандаш и маленький блокнот и приготовилась записывать, как официантка в кафе. Я помнила, что прежде она была на голову ниже меня, а сегодня она была со мной одного роста. Я посмотрела на ее обувь. На ней были туфли на плоской подошве.

– Пациента какого рода? – спросила она, хитро улыбаясь.

– Если бы я знала…

– Вам известна его фамилия?

– Мержи. Имя: Камилла.

– Пол?

– Женский. Официально…

Рене покачала головой.

– Дата рождения?

– Тысяча девятьсот шестьдесят пятый. Точная дата мне неизвестна.

– Отделение, в котором она лежала?

– Гинекология.

– Отлично, – сказала она и перевернула страницу блокнота. – Я легко ее найду..

Я раскрыла рот, она заметила мою нерешительность:

– Да?

Черт. Я не обязана ее читать.