Чтение онлайн

Какой же он идиот и дискриминатор!

– Мммм…Это вопрос пола, вы уверены? Или вопрос власти?

Не знаю, что Карма понял, или подумал, что понял, услышав мой разговор с Галло. Мне не хотелось обсуждать эту тему, поэтому я взяла из его рук чашку и молча сделала глоток. Разумеется, я обожглась. На глаза навернулись слезы, губы резанула боль, но я это всячески старалась скрыть.

– О… о чем вы только что хотели со мной поговорить? – спросила я.

– Я хотел спросить, готовы ли вы подежурить на моем форуме несколько часов в эти выходные.

– Каком форуме?

Он указал на стол консультанта:

– Я покажу.

Он пододвинул стул к столу, и, пока я садилась, он устроился перед компьютером. На экране была открыта главная страница «НАДИЖ» (Национальное альтернативное движение по информированию женщин).Рядом со статьей на главной странице располагалось меню, а в нем многочисленные рубрики: «Законодательство и право», «Образование», «Теории феминизма», «Культура» и другие, прочесть которые мне не хватило времени: Карма уже нажал на слово «Здоровье».

На экране появилась новая страничка с заголовком: «Женское тело».Так я и знала!

– Одни выходные в месяц я и несколько медсестер, – сказал он, – работаем на форуме в режиме реального времени, то есть отвечаем на вопросы пользователей Интернета.

– Вы ведете консультации по Интернету?

Он пожал плечами:

– Вас, однако, сильно форматировали…

– Форматировали?

– Чтобы заставить думать как большая шишка… – Он указал на экран: – Цель вовсе не в том, чтобы «вести консультации» по Интернету, а в том, чтобы делиться знаниями. К несчастью, большая часть времени уходит на то, чтобы справиться с женскими страхами… и порой даже с мужскими. Неоправданными страхами, так часто внушаемыми врачами!

– Разве это не рискованно – ставить диагноз или успокаивать пациента, ничего о нем не зная?

– Разве вы хорошо знаете пациентов, которые приходят к вам на прием?

– Нет, но в Интернете вы их не видите, они могут рассказать бог весть что… и манипулировать человеком, который им будет отвечать.

Он положил ладони на стол и покачал головой, а потом повернулся ко мне:

– Вы не маленькая девочка, и отвечать педофилам вам не придется. – Заметив, что его слова меня возмутили, он положил ладонь мне на руку: – Простите. Я не хотел быть грубым. Просто я хотел сказать, что, если вы будете лечить, вам придется смириться с мыслью, что вами манипулируют. В любых отношениях есть доля манипуляции. Вопрос в том, чтобы знать, до какой степенивы позволяете собой манипулировать и кому. Манипуляции можно избежать, если перейти в режим сотрудничества, взаимопомощи…

Я внимательно на него посмотрела. На его лице не было ни иронии, ни высокомерия. Он говорил очень спокойно.

– Короче, – продолжал он, – одни выходные в месяц интернет-форум работает сорок восемь часов без перерыва. Нас двенадцать человек, каждый дежурит по четыре часа. В эти выходные один из нас не сможет выполнить свою работу. Я хотел предложить вам выйти на замену. Вы можете делать это дома, на своем компьютере. Разумеется, работа выполняется на добровольных началах…

– Я так и поняла, – сказала я и сразу пожалела о том, что ответила так сухо.

– Хорошо, – сказал он, покачав головой. – Я не настаиваю.

– Я не сказала, что отказываюсь. Но я хочу, чтобы вы объяснили!

– Что?

– Почему вы тратите время и рассказываете мне о том, что, судя по всему, для вас очень важно, а сами… А сами презираете меня всем сердцем!

На его лице отразились одновременно и удивление, и растерянность.

– Я вас вовсе не презираю!Если вам так показалось, мне очень жаль…

– Да, мне так показалось. Мне показалось, что вы презираете всех, кто думает иначе, чем вы. Всех, кто не смотрят на женщин как на несчастных бедных жертв…

– Вы ошибаетесь. Я никого не презираю, тем более вас. Напротив. Но я сержусь… Как и вы.

– Что значит «как и я»? Где вы это видели? На кого я сержусь? На что?

Он на мгновение замолчал. Я чувствовала, что он подбирает слова, но, когда он собрался ответить, зазвонил телефон.

– Пришла следующая пациентка, – сказал он, положив трубку.

Я была взвинчена, мне хотелось получить ответы, но, понимая, что сейчас это невозможно, я взяла себя в руки.

– Когда я должна участвовать в проекте SOS? – спросила я, указав на экран.

– Я напишу вам по почте сегодня вечером или завтра утром, – ответил он, широко улыбаясь. – Мне очень приятно, что вы согласились.

Вдруг, в порыве энтузиазма или нежности, не знаю точно, он положил руки мне на плечи, как будто собираясь меня обнять. Затем так же внезапно прервал это движение, пробормотал извинение за неуместный жест и вышел из комнаты.

И оставил меня ни с чем.

ЖЕСТЫ

Великое космическое равновесие, должно быть, находилось в стадии восхождения, потому что все последующие консультации в то утро были начисто лишены пафоса. На протяжении трех часов пациентки приходили исключительно с самыми простыми вопросами. Конкретными. Расслабляющими.

Каждый раз, забирая карту пациентки со стойки Алины, Карма внимательно читал причину консультации и, если речь шла о процедуре, спрашивал, не хочу ли я провести ее под его надзором. Каждый раз я отвечала «да». Каждый раз он просил меня подождать в коридоре, входил с пациенткой в кабинет и спрашивал у нее разрешения. Каждый раз пациентка соглашалась.

– Мне сегодня везет, – сказала я Карме в перерыве между консультациями. – Они все соглашаются.

– Это не везение. Они доверяют мне и переносят свое доверие на вас. Если вы причините им боль, то получится, что их предал я, а не вы.

– Вы не боитесь, что я причиню им боль?

– Конечно, боюсь, но жизнь есть риск, – ответил он, едва заметно улыбнувшись.

*

Первой пациентке было двадцать пять, у нее уже было два гормональных имплантата, она чувствовала себя хорошо и хотела установить третий. Не успели мы опомниться, как она протянула нам коробку, запрыгнула на гинекологическое кресло и сняла свитер. Под ним был только красный бюстгальтер. Она легла на спину и подложила руку под голову, выставив напоказ тыльную сторону худой руки. Имплантат был отчетливо виден.

Я произвела дезинфекцию, вколола обезболивающее, подождала три минуты, нажала пальцем на внешний край имплантата, а на выскочивший другой край, прямо под кожей, поставила кончик скальпеля.

– Вы что-нибудь чувствуете? – спросила я у пациентки.

– Ничего. Продолжайте, – сказала она, глядя на лезвие.

– Вы не хотите отвернуться?

– О, я не боюсь, и потом, мне интересно посмотреть, как вы это делаете. Когда мне меняли имплантат в первый раз, врач не разрешил мне смотреть.