Чтение онлайн

Там и впрямь оказалось роскошно: белые, накрытые накрахмаленными скатертями столики, цветы в вазочках, виднеющееся до горизонта море и паруса яхт… Динка пугливо поглядывала на Артура, думая, что он возьмет шампанское, — ей казалось, что именно его непременно нужно заказывать в таких вот роскошных местах, — а от шампанского у нее щекотало в носу. Но Артур заказал себе сухого, а ей сок… Когда она мельком увидела цену этого свежевыжатого сока, ей снова сделалось страшновато. Хотя по сравнению с ценой платья это уже были мелочи… Мидии ей не понравились: сама она готовила их лучше, а вот фруктовый салат со взбитыми сливками произвел впечатление. Пока ели, перешли на «ты». Плохо было только то, что из кухни выглянула тетя Жанна, которая, оказывается, в этом году здесь работала. Черт, если бы Динка знала, пошла бы в другое место… Она ждала, что тетка подойдет к ней и привяжется с расспросами: как да что, как себя чувствует бабушка, давно ли писала мама… Но Жанна лишь стрельнула глазом, а подходить не стала. Наверное, хозяина боится. Хозяину было, конечно, все равно, кто кого к нему привел, лишь бы платили…

Внутри Динки все еще пела утренняя мелодия: «Либерта, либерта…». Свобода наполняла ее, как воздух. Они разговаривали так свободно и жадно, словно знали друг друга тысячу лет, но последние пятьсот почему-то не виделись… И вот встретились наконец и спешили поведать все, все… Особенно много говорила Динка. Артуру казалось, что он заглянул в волшебную ивовую корзинку, где чудесным образом смешались в кучу малу сердолики, блокноты с оторванными листками, книжка забытого философа и прозрачная конфета «барбариска»… Он понимал, что к нему подступает дурацкое, невозможное счастье и необходимо остановиться, не подпустить его к себе, потому что Артур не имел никакого права приручать эту удивительную девушку…

Артур никогда не принадлежал к племени безнадежных идиотов, что вечно раздают знакомым книги, ездят в какой-то Домбай, грустят на могиле Александра Грина и верят в то, что далеко-далеко за морем… Грина он упомянул сегодня случайно, просто было какое-то созвучие момента и из памяти выскочили читанные в отрочестве строки… Он не думал, что современные девушки читают старого, забытого писателя. Но вот Динка, оказывается, читала! И его случайное слово превратилось в волшебный ключ к ее милой юной жизни. И, конечно, Артур не станет пользоваться этим совпадением. Тем более сейчас, когда в его собственной жизни все так неопределенно и зыбко.

Еще пару месяцев назад он был хозяином серьезного дела и все свое время посвящал работе. Жениться он как-то не собрался, хотя женщин вокруг него было немало. Всегда находилась красавица из модельного мира или певичка из начинающих, готовая полюбить состоятельного, молодого еще и приятного господина. Но как только дело доходило до претензий и выяснения отношений, Артур эти отношения прерывал: он с гораздо большим интересом занимался своими инвестициями, чем душевными порывами симпатичных, но совершенно чужих ему дам. Он был предан только своему делу. Собственно, он и был этим делом. Потому что вложил в него свои мозги, нервы, кровь, время. А главное — свой блестящий талант организатора. Иногда ему казалось, что он кожей, каждой клеткой организма чувствует, как работает замечательная машина из тысяч людей, денежных потоков и разнородных интересов, — машина, которую он создал сам. В крупный бизнес Артур пришел не из комсомольских дискотек и экономических отделов — он немало побродяжил с геологами по разным местам. Время, благоприятствующее мужчинам-клеркам, должно было бы отвергнуть его несовременно отважный характер, но талант оказался с этим временем в ладу Артур знал цену и людям, и жизни. Однажды его бросили в тайге товарищи, когда он повредил позвоночник, и только случайность сохранила ему жизнь. В другой раз друг спас его во время сплава на плоту, нырнув в ледяную воду… Он искал золото и торговал женьшенем, работал спасателем и наладил фирму по выпуску отечественной диагностической аппаратуры… Дважды разорялся, но начинал все снова.

В этот раз разорение оказалось катастрофическим: спасать было нечего и незачем. Уже прошли времена, когда он мог подняться с нуля, теперь требовались немалые начальные вложения. В принципе, можно было что-то отбить, но Артур выплатил все, что задолжал смежникам и пайщикам. В последние дни он сидел в офисе и выплачивал зарплату теперь уже бывшим сотрудникам. И, только отдав последние деньги уборщицам и секретаршам, закрыл за собой дверь и вышел.

Потом потекли недели странного и сонного существования, когда он валялся на диване в квартире, где так и не сделал евроремонт, и читал старые журналы… Можно было принять предложения приятелей и партнеров, но Артур привык сам себе быть хозяином и с трудом представлял, что кто-то будет им командовать. Один раз он всерьез задумался об отъезде в Америку, где жили его родители с сестрой, но от мысли об эмиграции ему стало еще тошнее. Казалось, что звук барабанов, звучавший в его мозгу, вдруг смолк и наступила тишина. На фоне этой внутренней тишины потянулась новая неясная жизнь. Он узнал, что почем и сколько стоит билет в метро… Сначала удивился тому, насколько все дешево в магазинах, а через две недели понял, насколько все дорого. Он быстро привык покупать себе кефир, но по-прежнему курил трубку с хорошим табаком. Имелись еще разные варианты, которые можно было прокрутить, остались вещи, очень дорогие, которые можно было продать. Звонили знакомые и предлагали помощь. Но он утратил «драйв», чувство, не восполнимое ни опытом, ни профессионализмом. Он больше не хотел ничего. Что-то тошнотворное и вязкое крутилось в мозгу и мешало думать. Ощущение поражения. Словно в драке его не просто побили, но сильно унизили. А потом, всего два дня назад, он нашел в книге забытую сотку. И, возможно, чтобы перебить это ощущение проигрыша, забрел в казино. Ему поперло. Трижды он ставил на «зеро» — и выигрывал. Вокруг все было так, словно он и не выпадал из этой атмосферы денег и шика. Нелепая, глупая и совершенно ненужная ему удача вдруг повернулась к нему, и он вышел из казино с пачкой долларов. Деньги, по его меркам, были небольшие — пара штук. И он вяло подумал, что можно прожить на них долго… А еще вспомнил, что сейчас лето, пора отпусков, и он вполне может махнуть куда-то на эти странные, ненужные, в сущности, деньги. Вспомнился Крым его студенческой поры, восхищение этими местами, вспомнилось, как он любил нараспев повторять: «Таврия и Гераклея»… И как ему все казалось, что вот-вот из рыхлой красной крымской земли вылупится, вырастет белоснежное мраморное плечо древней скульптуры. И он рванул в Крым. И вот встретил ее, Динку…

День только начинался. И сулил еще много всякого. На лотке они купили сизый виноград и темно-красные яблоки. И запущенным парком пошли к морю. Среди кипарисовых аллей встречались неработающие фонтаны и горнисты из гипса с отбитыми конечностями, а однажды встретился задумчивый Ильич, по-прежнему сидящий на постаменте и созерцающий нечто в зарослях можжевельника…

— Здесь был детский санаторий, — пояснила Динка.

— А теперь? — спросил Артур.

— А теперь — ничего. Вроде бы кто-то здание купить собирался… Мама раньше в санатории работала. Потом он закрылся. Мама в Россию уехала — торговать. Но что-то там у нее не ладится… Хотя иногда она нам с бабушкой денег присылает…

Артур внимательно посмотрел на Динку: не намекает ли она на то, что, пока он наживал свои капиталы, многие люди потеряли маломальский достаток… Но Динка смотрела ясно и говорила привычно и обыденно. Потом тряхнула головой, отгоняя неприятные мысли, и вскочила на постамент к вождю пролетариата, изобразив композицию «Ленин с девушкой на коленях». Они опять посмеялись и еще немного прошли молча, поглядывая друг на друга с симпатией и дружелюбием. А после направились к морю.

Динка привела Артура на крохотный пляжик посреди валунов, явно неизвестный любителям нудистского отдыха. Динка купаться отказалась: то ли была без купальника, то ли не хотела ни на минуту снять свое платье. Артур разделся, сразу нырнул и в одно мгновение очутился в другом измерении, где медленно плавали неуловимые рыбы и дно было похоже на торжественный зал. Ему показалось, что это красивый и правильный сон. Что он спит в своей квартире, а проснувшись, поедет в офис, работать. Но, вынырнув в сияние дня, словно заново увидел Динку — прекрасную, в белом платье, грызущую красное яблоко… И счастье, похожее на печаль, почти поглотило его, когда он шел к ней из воды. Но тут случилось забавное происшествие.

На берегу среди валунов появился почти черный от загара мальчишка, который, заметив Динку, присвистнул от удивления, а потом заорал во все горло:

— Динка! Динка — ка-как-ка, утопила моряка!

Что означала эта дразнилка, можно было лишь предполагать, но Динка вдруг ухватила огрызок яблока и метко пульнула прямо пацану в грудь. Продолжая орать дразнилку и хохотать, тот скрылся за валунами. Дина сурово насупилась и замолчала. Но, видя, что Артур еле сдерживает смех, не выдержала драматическую паузу и поведала, что очень давно, год назад, она продавала на побережье креветок. Брала у знакомых ребят и шла по пляжам вдоль берега. А тут появился у нее конкурент — «старичок-морячок». Подлый дед умудрялся прийти на берег раньше, чем Динка, появляясь не из городка, а из соседнего поселка. Однажды они столкнулись на камнях в труднопроходимом месте и, вдоволь наругавшись, перешли к боевым действиям. Динка, изловчившись, столкнула деда с камней в воду, и оттуда он в мокрой тельняшке грозил ей кулаком и обзывался. Она не сказала Артуру, что, увидев через пару дней деда в городе, пьяненького, одиноко сидящего на скамейке, вдруг остро, до слез, пожалела его и добровольно уступила свой рынок сбыта.

На пляж начали выползать отдыхающие, и Динка с Артуром отправились к ней домой. Они долго взбирались по горе, сворачивали в переулочки и наконец вышли к зданию помпезно-советского вида, многократно перестроенному и залатанному. По всему фасаду лепились, словно ласточкины гнезда, деревянные балкончики. Вошли в прохладу подъезда. Поднялись по полутемной лестнице наверх и оказались в крохотной комнатенке, сплошь заставленной кроватями и другой мебелью. Впрочем, здесь имелся вполне просторный балкон. Динкина бабушка, роскошная, античного вида грозная старуха с живыми черными очами, царственно протянула свою изуродованную артритом руку и, моментально оглядев Динку, низким голосом вопросила:

— А это еще что такое?

Динка спряталась за Артурову спину, что-то пискнув оттуда. Артуру пришлось битый час доказывать бабушке, что он не злодей и не соблазнитель. В конце концов она, кажется, поверила в то, что ужасных намерений он не имеет. После упорного сопротивления она согласилась сдать ему балкон по смехотворной цене. Когда он умудрился втиснуть ей деньги за месяц вперед, стало ясно, что соглашается она, только будучи прижатой к стене материальными обстоятельствами. Пожалуй, основным аргументом в его пользу послужило то, что он сразу отдал ей паспорт. Изучив внимательно документ, бабушка вернула его Артуру. Так он оказался временным владельцем балконной площади.

Три дня были подобны обрывкам сновидений грезящего ребенка. Веселое безумие поселилось в сердце Артура. Взяв напрокат машину, он носился с Динкой по всему побережью. Они бродили по залам дворцов и сидели в винных погребках, катались на яхте и смотрели на желтые камни древнего города. Они летали на воздушном шаре, и синяя тень этого шара летела за ними по горам, долинам и по волнам моря. Потом они ездили верхом на лошадях и плавали вместе с дельфинами. И повсюду на фоне белых колонн и коричневых стен он глядел на нее не отрываясь. Вот она жадно, раздувая ноздри короткого прямого носа, роется в куче дешевых украшений и примеряет ярко-синий браслет на тонкое запястье, а когда поднимает руку, браслет сползает почти на предплечье, до бугорка мальчишеского мускула. Вот она заглядывает в черную глубину гигантской амфоры и кричит туда: «Эй, греки, вы где?» Вот, не замечая удивленных и насмешливых взглядов, пляшет под музыку уличного музыканта.