Чтение онлайн

Еще раньше, когда они поднимались в тронный зал, он обратил внимание на огромный портрет венценосного семейства над площадкой парадной лестницы — на руках Красный король держал младенца Илайну, играющую с его рыжей бородой, а двое белокурых красавцев-близнецов нежно касались пальцев матери. И если сравнивать облик королевы на картине и ее теперешнюю внешность, то за пятнадцать лет Милостивая почти не изменилась. Вернее, на взгляд Ларса, совсем не изменилась.

Когда пришла его очередь приветствовать прионсу, он выругался про себя, чувствуя, что краснеет, как подросток. Это он-то, герцог нор Байли, имевший несколько любовниц одновременно… И перед кем? Перед неопытной девочкой, которая была моложе его лет на десять-двенадцать. При движении ее руки, протянутой к нему, воздух колыхнулся, и Ларс невольно замер, втянув в себя нежный запах духов, смешанный с теплым дразнящим ароматом женской кожи.

Тонкие пальцы и кисть были изукрашены в древне-арианском стиле: по медовой коже от пальчиков тянулся многоцветный вьющийся узор, сплетавшийся на запястье в причудливый ажурный орнамент в виде широкого браслета. И от запястья он манящими кольцами охватывал предплечье, прячась под кружевным рукавом. Он наклонился, держа в своей ладони ее шелковистую ладошку и с удивлением понял, что едва сдерживается, чтобы не нарушить этикет и не прижаться к ней губами. Ему хотелось этого.

***

Роскошный завтрак предусматривал присутствие исключительно членов королевской семьи, главного советника Олларда и Верховного жреца. Куда уж без него, с досадой подумал Ларс, наблюдая, как тот усаживается в высокое кресло, обшаривая взглядом поданные кушанья.

Удивительно, но к завтраку подали хрустальные бутыли вина розового, зеленоватого и золотистого цвета. — Для нобилей Розстейнар вино на завтрак — обычное дело, — пояснил Оллард, самостоятельно наливая себе в бокал зеленое. — Эти сорта очень легкие и обладают удивительным свойством дарить заряд бодрости на весь день, особенно в жару. Вино и правда было превосходным, розовое — в меру сладковатым с тонкими оттенками цветов, бледно-зеленое — с едва слышным травяным букетом, золотистое — с привкусом дикого меда. За час на столе сменилось четыре варианта блюд, приготовленных с учетом предпочтений гостей, но обладающих необычайно притягательным вкусом, благодаря традиционной лаарской кухне. Кузены пришли в восторг от кремовых сыров с добавками грибов, орехов и трав, как и от дымящегося, аппетитно пахнущего блюда под названием «айяр». Сваренные «в мешочек» яйца лежали на лепестках артишока, покрытые взбитым шпинатом и залитые густым сливочно-бежевым пряным соусом. Рядом с Ларсом появилась тарелка с поджаренным белым хлебом, медом, вареньями и несколькими видами масла и глубокая фарфоровая миска с нежным жирным творогом, перемешанного с кусочками засахаренных фруктов и политого ягодным соусом.

Но особенно его порадовало обилие крепкого кофе с непривычно жгучим оттенком. Он отметил, что Илайна, не жеманничая, как это было свойственно аристократкам Энрадда, вовсю налегала на ромовые пирожные с шоколадом и вишнями, нимало не заботясь о фигуре. И ему это нравилось. Ларс усмехнулся — неудивительно, что Гуннар сделал стойку на юную наследницу трона — не спускал с нее ярких серых глаз, с упоением рассказывая об Энрадде и, конечно же, о шторме, в который их угораздило попасть. Причем, прионсе это было без сомнения интересно — она задавала вопросы и слушала не из притворной вежливости, уж это Ларс определил мгновенно. Он быстро скользнул взглядом по лицам. Красный король явно был доволен тем, как «подружилась молодежь», — он играл густыми рыжими бровями, и, посмеиваясь, что-то говорил на ушко королеве, поглядывая на дочь и принца, а Элмера Милостивая, опустив ресницы, чуть приподнимала уголки губ в рассеянной улыбке.

Только вот старший сын королевы, светлокудрый Лизард, вызывал у Ларса смутную настороженность. Прионс был весьма дружелюбен, охотно общался, много смеялся, показывая белоснежные зубы, задавал толковые вопросы, интересуясь жизнью в Энрадде. Но Ларсу не нравился странный взгляд его прозрачных глаз с черными точками зрачков, который он порой останавливал на младшей сестре.

***

Их удивительное приключение, если так можно назвать бешеный круговорот последних событий и впечатлений, продолжалось. Верхний город — Розаарде — удивлял. Даже потрясал. Почти в каждом зале журчали фонтаны, отражаясь во множестве зеркальных панелей. Пока они шли по внутренним залам и галереям дворца, их обоняние радовало нежно-пряное сладковатое благоухание, исходящее от целых полян незнакомых Ларсу цветов. Ярко-голубых, бело-розовых с высокими стеблями и других — с невероятной красоты с длинными вьющимися лепестками коралловых и фиолетовых оттенков. Вся эта красота радовала глаз даже в помещениях, где царил полумрак.

— Это растения Дивного леса, — пояснила прионса, заметив интерес Ларса, — голубые цветы прозвали «светлячками» — они ярко светятся ночью, а вот те — сиренево-красные — «ночные огоньки», их особенно любит матушка за мягкое мерцание после заката солнца.

— Значит, растения из Леса легко приживаются и растут даже… в помещениях?

— Приручить их пытались на протяжении веков, герцог, — ответила ему королева, нежно касаясь пышных бутонов, но лишь эти цветы ответили людям своей привязанностью. Но выживают они только в Розаарде. И нигде больше.

— И особенно пышно разрастаются в покоях Властительницы Лаара… — внедрился в разговор вездесущий Скаах ан Хар, на ходу поедая черные сливы. — По-видимому, жизненная энергия генуса Сарэй, что течет в крови нашей королевы благотворно влияет на них, — высказал он свое мнение, заглядывая в лицо Элмеры Милостивой, но та лишь рассеянно кивнула, не глядя на Жреца.

— Похоже, Дивный лес, действительно дивный… — пробормотал Гуннар, не спуская глаз с Илайны.

— Лес состоит из множества зон, — нимало не беспокоясь тем, что прервал принца, принялся рассказывать Отец Непорочных. — Имеются, как относительно безопасные области, приводящие смертных в восторг красотой своей флоры и фауны, так и крайне неприятные, несущие угрозу жизни, особенно на заболоченных участках, ближе к югу. Там обитают неведомые монструозные существа, плотоядные растения чудовищных размеров, мерзкие болотные твари. Но именно там с постоянным риском добывают ценнейшие животные и растительные субстанции, которые врачеватели нашего Ордена успешно используют для приготовления лечебных снадобий. Как-раз одно из таких лекарств вы приняли, господа, чтобы унять боль от травм.

***

После осмотра едва ли десятой части дворца, кузенов пригласили на прогулку по Розстейнар, и «зеленоглазка» — как начал именовать про себя Ларс юную принцессу — вызвалась показать им все лучшее, что создавалось веками. Его приятно удивило, что Илайна, не смотря на традиционное в Лааре воспитание ноблесс, вела себя иначе. Она отвернулась от поданной коляски, и, не потому, что в нее уже уселся Верховный жрец, а потому, что в нее были запряжены десять мускулистых рабов, и что-то приказала склонившемуся перед ней слуге. Причем выражение лица девушки было твердым и властным. Через минуту подали другой экипаж, — с четверкой светло-серых в яблоках лошадок. Лизард не стал садиться в коляску и сопровождал их верхом на темно-гнедом жеребце, непринужденно болтая и порой поддразнивая сестру.

Такой роскоши, таких архитектурных красот, скульптурного великолепия они не ожидали увидеть в утопающем в розовых садах Верхнем городе, где дивные особняки и дворцы занимали исключительно представители старинных и ближайших к королевской семье Домов. Ларс честно признался себе, что хотя он и привык к великолепию дворцов Эббы, и думал, что его, герцога нор Байли — двоюродного брата Гуннара и родного племянника императора Магнуса, трудно удивить… — он был восхищен.

Высокие здания с широкими окнами, колоннами, балконами, арочными перекидными мостиками меж ними, утопали в садах, заполненных ярко-цветущими кустарниками, апельсиновыми и персиковыми деревьями. Вдоль многих улиц были проложены каналы с перекинутыми через них ажурными мостками и русла мелких журчащих ручьев, сквозь чистую воду которых светились пестрые камни. Малыши, под присмотром нянь и слуг, играли в воде, пуская кораблики, плескались и шлепали босыми ногами, сняв бархатные башмачки.

Друг за другом тянулись ювелирные и парфюмерные лавки, магазины шелков и шляп с большими сияющими витринами, лавки пряностей, дорогих вин и разнообразных сладостей, ресторации с открытыми террасами и балкончиками.

— Нравится ли вам наш город? — спросила Илайна, не обидев светлым взглядом ни Гуннара, ни Ларса, и улыбнувшись обоим.

— Сказочное место, — быстро ответил Гуннар, не отводя глаз от девушки. Она засмеялась, легко и радостно, сияя зеленью глаз и жемчугом зубов, и Ларсу показалось, что его ударили под дых.

Он рассеянно кивнул, соглашаясь с кузеном и удивляясь своей реакцией на невинное кокетство девушки. И еще сильнее удивляясь тому, что за последние сутки ни разу не вспомнил о измене герцогини нор Мэйфор, а сердце не сжали жесткие пальцы тоски и уязвленного самолюбия. Он излечился? Излечился от болезненной привязанности к ненасытному шикарному телу герцогини, покрутившись возле юбок «провинциальной» девочки-принцессы. Ей Богу, просто смешно и трогательно…

Однако, несмотря на романтичный настрой и красоту Розстейнар, Ларс не мог не замечать другое — от чего жутко коробило. Он видел, как множество детей-ноблесс, приподнимаясь на стременах, управляло бегущими по-собачьи порхами в узде. Судя по тому, как напрягались «скакуны», маленькие седоки устраивали настоящие скачки, то натягивая поводья, то погоняя хлыстами и вонзая в ребра «лошадей» шпоры высоких сапожек. Невольники фыркали, ржали и мчались изо всех сил. Ларс видел, как на круглом лице Верховного жреца, который с интересом наблюдал за скачущими детьми, появлялось умиление и нежность.