Чтение онлайн

– Мы ничего не хотим обнародовать. Но поскольку вы все равно отрезаны от внешнего мира, могу сказать, что мы не настолько далеки от раскрытия преступления, как может показаться. Ничего не обещаю, но речь идет о нескольких сутках. Максимум. А если операция затянется, обещаю лично позаботиться о том, чтобы те из вас, кто захочет поехать домой, сделали это, и им была обеспечена охрана.

Большинство кивнули и, к ее немалому удивлению, похоже, сочли это разумным.

– Что вы знаете такого, что не знают все остальные?

Корхеден опять задал трудный вопрос. В отличие от других, его явно не так легко взять на крючок.

– По понятным причинам я не могу ответить на ваш вопрос. Это все, что я могу сказать. Спокойной ночи. Надеюсь, вам удастся хоть немного поспать.

Она повернулась к ним спиной и быстро пошла к выходу, чтобы ее подопечные не успели задать еще вопросы.

Теодор всегда был красив. Еще в родильном доме акушерка отметила его внешность, утверждая, что он один из самых красивых детей, которым она помогла появиться на свет. Фабиан вспомнил, как обрадовался, но в глубине души подумал, что так говорят всем родителям. Акушерок, наверное, учат этому на каких-нибудь курсах. И только когда акушерка вышла в коридор и позвала своих коллег, Фабиан понял, что его сын – нечто совершенно особенное.

Красота никуда не делась ни в детстве, ни в подростковом возрасте. Светлые кудрявые волосы упрямо свисали на голубые глаза, смотревшие обращенным вовнутрь, немного мистическим взглядом. Очерченные щеки и нежная кожа, на которой, насколько Фабиан знал, ни разу не выскочил ни один прыщик.

Теперь сын красил волосы в черный цвет и почти всегда убирал их под шапку. Он проколол себе обе брови и в целом сделал все, чтобы изуродовать себя, что ему не очень-то удалось. Теодор по-прежнему был одним из самых красивых созданий, которые когда-либо видел Фабиан.

Несколько лет назад Соня предложила Теодору обратиться в модельное агентство, чтобы подзаработать, но в ответ получила только фырканье. Как будто меньше всего ему хотелось быть красивым. Как будто это абсолютное унижение.

Теперь Теодор лежал в постели с закрытыми глазами, полностью расслабленный, и Фабиан не мог не думать о том, что смотрит на смерть. В ее самом красивом обличье. Больше всего ему хотелось заплакать, но он не был способен даже на это.

К счастью, его сын не умер. Но был настолько близок к смерти, что на короткое время его объявили умершим. Но потом сердцебиение возобновилось. Теперь он лежал под наркозом, подключенный к целому машинному парку, который контролировал его состояние.

Если бы не Дуня Хоугор, Теодора по-прежнему считали бы мертвым. Но благодаря ей в его кровь поступил кислород, и кровь стала циркулировать. Дуню уволили за то, что она помогла шведской полиции. И все же она пересекла пролив, чтобы лично вручить снимок Торгни Сёльмедаля, но Фабиана не было дома, и он не ответил, когда она звонила.

Зато он, судя по всему, забыл запереть дверь, так что она вошла в дом и позвала его. Стояла глубокая ночь, и Дуня, немного подождав, закричала снова. Но на этот раз громче, а в третий раз – еще громче. Дуня не получила никакого ответа, но услышала звуки из подвала.

В отличие от Фабиана, она поняла, что звуки доносятся не из соседнего дома, а из стены. Ему эта мысль вообще не приходила в голову, хотя он знал, что в доме есть печь.

Когда Дуне удалось вытащить Теодора, у него не прощупывался пульс и он не дышал. И все же она не сдалась, а сразу же начала оказывать ему первую помощь, и делала это до тех пор, пока они не пришли почти целый час спустя. Сможет ли он когда-нибудь отплатить ей?

Фабиан сидел как можно ближе к кровати и держал спящего Теодора за руку. Будь его воля, он бы так и сидел, пока сын не проснется. Но считалось, что угроза в отношении него самого так велика, что он не может оставаться в больнице. Он всячески отказывался, ссылаясь на поврежденный затылок. Но когда рентген показал, что ничего не сломано, врачи разрешили ему покинуть больницу, снабдив лечебным воротником и пузырьком с болеутоляющим.

Открылась дверь. Вошла медсестра, протягивая ему телефон. Ей не надо было ничего говорить. Он точно знал, кто это, и попытался приготовить слова, но у него ничего не получилось.

– Привет.

– Привет.

– Ирен все рассказала?

– Да.

Он ничего не говорил. Она тоже. На этот раз молчать было нетрудно. Он слышал ее дыхание и почувствовал, что это его успокаивает. Он закрыл глаза, и ему показалось, что она лежит рядом и дышит ему в ухо. Как же он скучал по ней.

– Соня, я… Я понятия не имел.

– Мы завтра выезжаем. Тогда поговорим, как нам быть.

– Хорошо.

В ухе щелкнуло, и он отдал телефон сестре, которая, выходя из палаты, встретилась с Лильей.

– Ты готов?

Фабиан кивнул и встал. Поцеловав сыну руку, вышел вслед за ней из палаты.

Блэксберг, Каухайоки, Бейли, Монреаль, Джексборо, Ред Лейк, Колд Спринг, Ред Лайон, Эрфурт… Список массовых убийств в различных школах скоро можно будет продолжить до бесконечности. Все они какое-то время были новостями номер один, но теперь их судьба одинакова. Полное забвение, глубокое, как пропасть. Сегодня никто не знает, что это за список. Никто, кроме скорбящих родственников и близких. Остальные уже давно забыли.

Это – другой случай. Во всех отношениях другой. Его никогда не предадут забвению. Наоборот, он отпечатается в сознании миллионов и миллионов, и его имя никогда никого не оставит равнодушным. Процесс уже в полном разгаре. Информация о сенсационных убийствах распространилась далеко за пределами Швеции, и последние сутки CNN все время говорили об этом как об одной из своих главных новостей.

А ведь пока было известно только о шести убитых. Что они скажут, когда найдут еще пятерых, с которыми скоро будет покончено? Когда все поймут, что никто не мог быть в безопасности, даже если переехал из Сконе в Осло или случайно оказался в отпуске за границей?

Он так близко подошел к цели, как когда-то даже и мечтать не смел. Последние годы он внушал себе, что ему все удастся и что альтернативы нет. Что это естественное и совершенно логичное следствие всех его скрупулезных приготовлений. И только теперь он осмелился признаться самому себе, каким был наивным и как ничтожны были его шансы. Но сейчас это более или менее свершившийся факт. Он бежал дистанцию и впереди видел финишную ленточку.

У него осталось девять человек. Девять человек, к которым по первоначальному плану он должен был прийти ночью домой. К одному за другим. По его расчетам, на все про все должно было уйти пять часов. Теперь обстоятельства полностью изменились.

Теперь все девять были заперты в одном помещении.

И он вместе с ними.

Он попытался притвориться, что спит, но ему было трудно скрыть улыбку. Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Словно Бог испытывал его на прочность и теперь наградил его, расстелив перед ним красную ковровую дорожку. Его впустили в святая святых без всяких проблем.

Похоже, никто даже не подозревал, что он не тот, за кого себя выдает. Усы сделали свое дело, и свернувшаяся кровь вместе с контактным клеем сработали лучше, чем можно было надеяться. К тому же он хорошо играл свою роль и был поражен, как легко все шло, учитывая, что у него совсем не было времени на подготовку.