Жертвоприношение. Альтернативный финал
Шрифт:
*
Кристель изогнулась, застегивая на спине длинную "молнию", и повернулась к зеркалу. Черное платье на тонких бретельках, с обтягивающим корсажем и юбкой, лежащей мягкими складками, понравилось ей больше других. Отдернув штору, девушка вышла в зал походкой манекенщицы, насколько ей позволяла больная нога.
Эрик опустил газету и привстал с дивана:
– Кто вы, прекрасная леди?
– Неужели раньше я была не столь прекрасной?
– Кристель повернулась, чтобы складки на юбке "заиграли", и откинула голову. Черный цвет контрастировал с белой кожей девушки и подчёркивал золотой блеск ее волос.
– Ты всегда прекрасна, но сейчас ты бесподобна.
– Тогда я куплю это платье, - Кристель прошлась по залу и вернулась в примерочную. Она еще прихрамывала, но уже почти незаметно.
Куолен позвонил по сотовому телефону Джону и Марше, чтобы они пошустрили с бриллиантовым гарнитуром и кабинетом в ресторане.
На Мальту они отбывали завтра, а сегодняшним вечером Куолен решил устроить Кристель романтический ужин. У них уже были документы на имя мистера и миссис Ливингстон. А пока Эрик хотел немного отдохнуть перед дорогой.
Джон и Марша удивились, когда Одинокий Волк Куолен приехал с молодой женщиной, которую представил как свою невесту. Молчаливая худощавая блондинка привлекла внимание канадских компаньонов Эрика еще и тем, что Эрик относился к ней иначе, чем к обычным своим кратковременным подружкам.
В газетах было много статей о беглых террористах, ограбивших казначейский самолет, с портретами Куолена и Кристель. "Молодцы! Дкопались, наконец, с кем и куда я бежал. Жаль только, что вы так долго чухались!".
ФБР проверяло северное направление, приближаясь к порту Сиэтла и кораблю, на котором они прибыли в Ванкувер. "Пока они доберутся до капитана, мы уже будем в Валетте!".
*
– Закрой глаза, - попросил Эрик, когда девушка переоделась к ужину и сделала причесу и макияж.
– Зачем?
– спросила Кристель, но послушалась.
– Не подсматривай, - Куолен застегнул на шее девушки замочек колье и сменил жемчужные серьги в ее ушах на бриллиантовые.
– Все, смотри!
– он поставил на полочку шкатулку с браслетом и часиками. Еще одна бархатная коробочка лежала в его нагрудном кармане, ее Эрик откроет за ужином...
Кристель изумленно подняла брови, увидев переливающиеся на ней бриллианты:
– Это же целое состояние, Эрик, - сказала она смущенно.
– Нравится? Эти камни достойны тебя.
– Спасибо, Эрик, - Кристель надела браслет и часики.
– Впечатляет.
– А теперь пошли, кабинет в "Плаза" уже ждет. Не стоит опаздывать на праздничный ужин.
– Я боюсь проснуться в горном домике, - призналась Кристель, - и увидеть, как Трейверс тычет мне в лицо пистолетом и орет: "Где деньги, шлюха?!".
– Это уже давно позади, - Куолен отошел, чтобы закурить, - теперь у нас будет совершенно другая жизнь. Забудь о Рокиз.
– А по-моему, лучше помнить, - возразила Кристель, надевая серьги и другие украшения.
– "Без прошлого нет будущего"... Где я это слышала?
Девушка сделала легкий макияж в серебристых тонах, подкрасила губы розовой помадой.
– Я готова, - сказала она.
– Карета у подъезда, - поклонился Куолен и предложил ей руку.
– Да, пожалуй, ты права. Помня ошибки, не повторишь их...
*
Танцуя с Кристель, Куолен изловчился надеть ей на палец спрятанное в кулаке кольцо с бриллиантом в сердцевидной оправе.
Потом они ехали по ночному Ванкуверу в "мерседесе", который им достали Джон и Марша. СВетились многочисленные огни, украшения, на центральной площади возвышалась пышно украшенная елка...
Кристель с жадностью любовалась этой простой беззаботной жизнью, где не было краденых денег, угнанных самолетов, крови, смерти , боли, предательства и погони. Обычная жизнь, от которой она почти отвыкла...
Куолен больше смотрел на Кристель. Девушка выглядела такой умиротворенной и счастливой, и очень нравилась ему.
– Нормальная жизнь, вот она какая, - тихо сказала девушка.
– А мы жили как в панцире.
– Я с 18 лет не знал другого мира, кроме работы, - кивнул Куолен.
– И сейчас открываю его для себя. Через 12 часов мы вылетаем на Мальту, а оттуда на Сейшелы... Посмотри, фигурки Санты и оленей на лужайке!
– КАкие большие. А мои родители не любят украшать лужайку фигурами.
– А мои украшали. Я все время издевался над садовыми гномами. Маркером разрисовать - самая невинная моя забава.
– Ты был таким хулиганом?
– Еще каким!
Кристель рассмеялась. Но вспомнив мать, слегка погрустнела. Натали Пинкстон, в девичестве Сент-Клер, приехала в Лос-Анджелес из Англии и создала дома атмосферу утонченности, воспитав в таком духе детей. Папа так обожал красавицу жену, что разделял ее пожелания. Натали не терпела на лужайке у дома ничего, кроме мраморных скульптур...
– У них ведь еще остались мои братья, - вслух сказала Кристель, - они хорошие парни и ничего подобного не выкинут. А я никогда не оправдывала мамины надежды потому, что отказалась от искусствоведческого колледжа и блестящей партии и поступила в колледж ВВС. А теперь еще хуже учудила...
– Глупышка, - Эрик обнял девушку.
– Родители в тебе души не чаяли. Отец гордился тем, что ты в 29 лет уже стала капитаном, мать ставила на место любого, кто на журфиксе злословил насчет тебя, а братья вообще готовы любого в порошок стереть за грубое слово о тебе.
– Откуда ты знаешь?
– Странный вопрос, дорогая. Да и хотелось больше знать о девушка, которая была рядом со мной. Тогда я думал, что это чисто деловой интерес. Я ничего тогда не понимал. Хочу, чтобы ты была счастлива...
– Я тоже этого хочу, - ответила девушка, плотнее запахнув легкий шарф.
– Надо написать родителям, просто чтобы знали: со мной все нормально.
– Хорошо, только...
– Без конкретики, я знаю.
– Правильно. А о прошлом... Ты ведь сознательно зла не делала, только выполняла мои приказы. На тебе крови нет, ты чиста. В отличие от некоторых, которые лучше умеют не "светиться".