Чтение онлайн

– Порядок, – забираясь на место, сказал тот.

– А теперь к дому гони, там их подождем.

Возле ограды дома росла ива с ветками до земли, водитель подогнал джип под нее так, что длинные плети почти полностью закрыли машину. Вскоре появились Эля с Ричардом, за ними и фотограф. Кавалер поцеловал даме ручку, долго держал ее в ладони, назначая новое свидание. Эля согласилась встретиться. Неизвестный фотограф снял долгое прощание, Ишутин тоже снимал его, захватив и парочку.

– Вы уверены, что фотографии получатся? – спросил Яша. – Далеко же было. Да и темно.

– У нас все получится, – подмигнул ему Ишутин, набирая на сотовом номер. – Качество не гарантирую, но мы же не к выставке готовимся, тем не менее кто есть кто – будет понятно... Алло, это я. Ведите обоих, мне нужны их адреса. Идемте в дом, Яша, наш романтический герой ушел.

Едва Ишутин с мужем вошли, Эля встретила их вопросом:

– Ну, как? Что вы об этом думаете?

Ишутин упал на диван, выдержал паузу и сказал:

– Вы правы, у них есть конкретная задача насчет вас или вашей семьи. Вас снимали фотоаппаратом.

– Снимали? – вскинула брови Эля. – Зачем?

– Кому-то это нужно, – ответил Ишутин. – Не дадите чаю?

– Конечно. Может, поужинаете? Я все равно буду Яшу кормить.

– С удовольствием. Заодно проанализируем сегодняшнее свидание и обсудим наши дальнейшие действия.

...Два часа ночи. Несмотря на предыдущую бессонную и психологически тяжелую ночь, Ника и Валдис держались, подкрепляя себя крепким кофе. Они смотрели в кабинете зама кино от Красавчика Фалеева, на трех кассетах был один сюжет, женщины разные, мужчины одни и те же. Ника поначалу смущалась, в частности Владимира Васильевича, все же явно было кино не для просмотра в обществе пожилого человека со статусом зампрокурора. Впрочем, и без того отвратительное зрелище с бесстыдными подробностями. Но потом, видя, как сосредоточенно смотрит на экран Ротвейлер, а сосредоточенность его не имела отношения к похоти, а была сугубо деловая, она смелее уставилась на экран, в конце концов, это же работа.

– Не нравится мне кино, – проговорил Владимир Васильевич, скорчив брезгливую мину.

– Что именно? – осведомился Валдис.

– Не могу понять. Вроде бы секс как секс, а что-то в нем не то.

– Может, вам мешает Кенар? Не годится он на роль страстного мачо, особенно когда знаешь, чем он прославился.

– Может, может... – задумчиво произнес зам. – Мачо, говоришь? Нет, на мачо он не тянет, да и страсти в нем с гулькин нос. Животный инстинкт, не более.

– Вас смущает тройной секс? – подсказывал Валдис.

– Меня смутить уже ничем нельзя, – буркнул тот. – Не могу ответить на вопрос: для чего это снимали?

– Хм, – усмехнулся Валдис. – Наверное, ляпают порнуху и продают как документальное кино.

– А я в этом не уверен. Ладно, отставим догадки. Завтра... то есть сегодня с утра отнесете кассеты на экспертизу, они расскажут, что тут сокрыто от наших глаз. Давайте-ка по домам разбегаться.

– Владимир Васильевич, – задержала его Ника. – Получается, Кенар и Красавчик из одной компании?

– Сама видишь.

– Думаю, и Роменская тоже, – добавил Валдис. – А Красавчика с Роменской знает Клара, отсюда можем предположить, что и Кенара она знает.

– Когда вы с ней будете беседовать?

– Завтра... то есть сегодня в десять.

– Тогда спать, спать! – рявкнул зам и поднялся.

Ника отвезла Валдиса, приехала домой. Мать с отцом не спали.

– Ника... – начал папа.

– Я не могу, умираю, – перебила она его, идя к себе. Упала на кровать прямо в одежде, решила чуточку расслабиться, всего на пару минут. И отключилась.

Наступило утро, усилился мандраж. Во-первых, Клара решала мучительный для себя вопрос – идти или не идти в прокуратуру? Потом решила, что надо пойти хотя бы на разведку, с органами лучше не вступать в конфликт. Она наметила тактику поведения, но не избавилась от чувства страха. Во-вторых, пора брать быка за рога, то есть Мартына. И тут у нее не все ладилось, в плане – как это сделать легко и красиво, чтоб он сам кинулся к ее ногам. В общем, утро началось в сплошной неуверенности.

Приведя себя в порядок, Клара присела на край кровати, тихонько позвала, чтоб грубо не оборвать утренний, крепкий сон:

– Милый...

Сладенькие словечки не в ее духе, но как еще показать мужчине, что он ей дорог? Клара готова была переделать себя, готова на любые ухищрения, лишь бы получить желаемое. Ей всегда удавалось добиваться своего, почему же сейчас ее охватывает робость – непривычное чувство? Наверное, так и должны строиться отношения между мужчиной и женщиной. Клара, далеко не феминистка, согласна уступить первенство мужчине, но при том руководить избранником подспудно. И это были бы идеальные отношения.

Он не услышал, как она его будит, Клара наклонилась и поцеловала Мартына в подбородок, он сморщился и повернулся на бок. Клара рассмеялась, подула ему в лицо.

– Тебе не хочется поспать? – промямлил он, не открывая глаз.

Конечно, Мартын не выспался, ночь-то была бурная.

– Мне надо идти, – с баюкающей интонацией пропела Клара.

– Куда?

– Я же говорила: в прокуратуру. Из-за подруги.

– Помню. – И по-детски засопел носом. – Сходи позже.

– Позже нельзя, мне назначили на десять. – Жаль его будить. – Ну, хорошо, спи, а я пойду.

– Угу.

– Запасные ключи будут лежать на столике у зеркала в прихожей. Не забудь закрыть дверь.

– Угу.

Клара чмокнула его в щеку, переоделась и, взглянув еще раз на предмет обожания, вышла из квартиры уже совсем другим человеком – собранная, неприступная, холодная.

Мирон Демьянович вернулся домой за полночь, и что же? Илоны в доме не оказалось. На кровать был небрежно брошен халатик, на туалетном столике беспорядок. Мирон Демьянович обошел комнаты, ее нигде не было, поинтересовался у охранников – когда и куда уехала Илона.

– Машину не брала, просто ушла, – сказал охранник. – Куда – не сказала.

Поднимаясь в спальню, Мирон Демьянович позвонил ей, она не взяла трубку. Это уже выпад. Он разозлился, выпил рюмку водки и лег спать.

Утром ощутил пустоту, когда завтракал один. Илона сумела заполнить собой огромное пространство в доме и в душе Мирона Демьяновича, смогла стать необходимой, привнесла живую струю в его жизнь, потому что не похожа на дур вокруг. Ему даже завидовали. Стерва? Еще какая! Но женщина определяет мужчину, как и мужчина женщину. Неравноправный союз унизителен для более сильной стороны, к сожалению, это не все понимают, а ведь только достойный партнер должен быть рядом. Мирон Демьянович и гордыня срослись воедино, однако лучший способ нивелировать конфликт – сделать вид, что ничего не произошло, чтоб не извиняться, не позволить второй половине выйти победителем. Он позвонил, она взяла трубку.