Чтение онлайн

– Пошли ужинать. Темнеет. Ты же не будешь зажигать свет?

– Боишься увидят?

– Да. Как становится темно, мне не по себе. Там столько вкуснятины, зачем она так поступила. Не могу никак выбросить из головы самоубийство бабы Тамары.

– Она просто думала, что сохраняет нам жизнь.

– Как глупо. Столько смертей за нами, и ради чего?

– Ради нашей жизни, - твердо ответил я.

– Ты пойдешь до конца?

– Да. Умрем все, вопрос – как и когда! Погибнуть за страну или за близкого человека можно, но от рук какого-то придурка обидно.

– Хм, а ты стал жестче Саша.

– Научили. Прошло пять дней, а мне кажется, что целая вечность и я совсем другой. Хлопнуть отморозка теперь, что кваса выпить, легко и чуть душу холодит. Все. Выберемся отсюда, постараюсь оружие домой перевезти. Пускай будет, на всякий случай. Спрячу, придумаю что-нибудь и с гранатами.

Мы уселись около палатки и принялись ужинать. Кролик с вареными яйцами и помидорами, лихо укладывался в желудке, из бутылки в железную кружку, потек вязкий сироп из черной смородины. Разбавив его водой, я протянул его девушки, которая жадно принялась пить получившийся морс.

Где-то выше по течению, пьяно завизжала девушка и послышался хохот громкой компании. Спустя пять минут, послышался плеск воды и крики веселья перенеслись из леса на реку.

– Вот и ладушки, - сказал я. – Загуляли люди.

Я поднялся и попытался в снайперский прицел разглядеть хоть что-то. Увидел лишь бледно-мутный отблеск костра на берегу, около опушки леса.

– Хоть что-то. Светлое и мирное.

– Костер?

– Да. Его и так видно, вон смотри.

– Верно. Стемнеет полностью, его хорошо будет заметно.

– Пошли спать. Пока можно. Вроде бы.

Через пятнадцать минут девушка тихонько засопела и я в очередной раз удивился тому, как Вероника в экстремальной ситуации может засыпать. Я же проваливался в сон, буквально на десять-пятнадцать минут, выныривал в реальность, прислушивался, шевелил пальцами и разминал ладонь, лежавшую на колу, ощупывал растяжку и снова проваливался в короткую и чуткую дремоту. Очнувшись в очередной раз, я прислушался и услышал снова крик девушки, затем еще и еще раз. Мужских пьяных баритонов и других женских голосов, я не отметил. «Странно, что кричит одна, а не вся компашка». Почти час, я лежал, не смыкая глаз, и слушал навалившуюся тишину, компания тоже молчала. Когда же я снова начал проваливаться в сон, рука, что лежала на колу, почувствовала, как одна из лесок несильно дернулась и резко провисла, став абсолютно слабой. Осторожно выбравшись из палатки, я отошел от нее метра за три и, присел в кустах с винтовкой в руках. Через минуту, слева от меня показался человек в длинном плаще, походившим ему до пят. Под капюшоном, надетым на голову, нельзя было разглядеть лица, но я почувствовал, что это женщина, слишком узкие были плечи, под широким плащом, висевшим на фигуре безразмерным мешком. Луна вышла из-за края леса и наполовину осветила место, где мы находились, оставив в темноте лишь часть палатки. Человек поднял голову вверх, явно обратив внимание на луну, и тоненько замычал, пытаясь завыть, но ему явно, что-то мешало. Сделав три шага по направлению к палатке, человек захрипел и упал на спину. Вероника ничего не услышала и спокойно спала в палатке, я так же не вылез из кустов и озирался по сторонам до самого утра, пока не начало светать и не стало холодно, от вновь появившегося, плотного тумана. Около шести утра я осторожно разбудил девушку и, приложив палец к своим губам, дал ей знак не разговаривать и очень тихо себя везти. Мы подошли к лежащему человеку, и я осторожно распахнул плащ. Это была девушка с компании отдыхающих ребят. В одних трусиках и большой татуировкой на животе, со стеклянными, мертвыми глазами, зашитым рыболовным капроном ртом, она походила на восковую куклу. Шея с одной стороны была с черным пятном, вокруг которого резко выделялся, как нарисованный белый ареол. Из кармана плаща торчала бумажка. Развернув лист, я прочитал: «Если ты читаешь это, значит, она дошла до вас. Не думал, что она столько проживет. Итак, дети мои! Между вашей смертью, еще пять других. Через определенные промежутки времени, я буду предоставлять вам по одному трупу. Когда подохнут эти пьяные уроды, которых вы повстречали выше по течению реки, я приду за вами. Да, рыбачек, ту телочку, что кокетничала с тобой, я убью последней. Даже предоставлю шанс спасти ее, на время конечно же.Либо она, либо та, что сейчас рядом с тобой, умрет, в момент оказания помощи другой. Кого интересно ты выберешь? Ну что, поиграем? Ах, да, чуть не забыл, когда я вас поймаю, рыбачек, я тебя тоже поимею, впервые в жизни, попробую мальчонку, вдруг понравиться. И последнее, если есть желание, могу показать голову Машкиного деда, какой он бой со мной вел, прямо 1917, взятие Смольного».

Я как зачарованный, показал Веронике, в сторону реки, взял рюкзак с едой, взглянул на палатку, зачем то помахал ей рукой и пошел за девушкой к реке. Спустив лодку на воду, мы тихонько уселись в нее и отплыли. Ровно час мы не произнесли и звука, согревшись от гребли, меня снова накрывало в сон, и я сказал девушке:

– Вера, сядь за весла, дай мне час, максимум два. Я не спал ночь. Не могу, вырубает.

– Во сколько это произошло? Ну, там…

– Около часа ночи.

– Зачем он зашил ей рот?

– Не знаю, может кайф ловит от издевательств, может нас пугает. Я могу лишь практически с уверенность сказать, от чего она умерла.

– И? – девушка уверенно заработала веслом.

– Эмболия. Воздух в венах. Только знаешь, только в кино и детективных романах, убийцы убивают своих жертв таким способом. Типа капля воздуха через шприц и все хорошо, и якобы вскрытие не может найти причину смерти. Поверь мне, это полный бред! Видела пятно черное с белым у нее на шее?

– Видела.

– Так вот это место укола. Первый признак для медэксперта. Оно таким становиться после смерти человека. Но важно не это, чтобы это сработало, чтобы человек умер, нужно очень много воздуха в крови. Крайне много, ну например миллиграмм стопятьдесят или двести. Если обычный шприц, всего пять, посчитай, сколько раз он вводил в нее шприц.

– А если капельница? – испуганно спросила Вероника.

– Не реально, давление тока крови, не позволит. Наружу, но никак не вовнутрь.

– Эмболия вызывает, как правило, инсульт или инфаркт. Вот ее причина смерти.

– Боже, что ему надо от нас? Почему все так? – Девушка всхлипнула.

– Даже Черный Кабан, не спас, со своей территорией без зла. Макар переступил все грани. Это все же месть или обида, на то, что мы все разрушили, да еще ранили самого, как кабана твою мать, чертов подранок. Вера, я посплю, начнет рассеиваться туман или будет сложная быстрина с перекатом, которую ты не сможешь преодолеть, разбуди меня.

Вероника разбудила меня через полтора часа. Причиной тому, были голоса с правого берега. Я тяжело зевнул, и сонно потянувшись, уставился на появившуюся справа в тростнике, резиновую лодку. На ней сидел парень лет тринадцати и девчушка, лет семи. На обоих были надеты спасательные жилеты, оранжевого цвета.

– Привет молодые! – весело выкрикнул я.

– Привет дяденька. Откуда плывете?

– От железнодорожного моста на Темкино.

– Не знаем, где это.

– Далеко, в общем. Слушайте молодые, а вы тут одни? Не боитесь? – я доверительно прищурился.

– Да что вы, Черный кабан защищает нас. Мы ловим рыбку рядом с домом. За лесом наша деревенька.

– О боже, - тихо прошептала Вероника. – Я с ума сойду. Не могу больше, Господи.

– Деревенька говорите? А сколько же от вас до устья Угры? – спросил я.

– До чего? – не совсем поняли меня ребята.

– Ну до того места, где эта река впадает в другую, более большую реку?

– А, так это, в общем, если от нас утром отплыть, вечером будешь там. Дядя, дай папироску? – смело попросил паренек.

– Куришь? – я снова приветливо прищурил глаз.

– Как и батя, с шести годов. – Гордо и по-взрослому серьезно ответил он.

– Держи пачку, дарю! – я подкинул сигареты вверх, и пацан ловко словил их в воздухе.

– Благодарю душевно, - все так же строго ответил тот.

– Ребята, слушайте, а кто это, Черный кабан то? Мы не в курсе, расскажите. Мы тормознем, вместе и перекурим.

– Вам как, коротко или более развернуто? – малой затянулся, выпустил колечко дыма, проследил за ним взглядом, как астроном, оценивающий прохождение планеты по орбите, и, подмигнув девчушке, уставился на нас.

– Давай развернуто, - ответил я, причалил к тростнику, и мы с Вероникой тоже закурили.

– Ну, слушайте. Дело давно было. Началось все после войны, ну с этими, как их..., а…, эти – фашисты во, вспомнил. – Жадно затянувшись и почесав голову с жестким ежиком, парень продолжил. – Так вот, от нашей деревни вверх по течению, было только два поселения. Первое вот, на горочке, которое стоит, и второе с домами бочками, но та деревня очень далеко отсюда, везде были непроходимые леса, болото. Гиблое место вам скажу, туда не соваться лучше, по своему опыту знаю. Так вот, в лесах куча окоп, кругом мины, оружие, взрывчатка, техника, включая и мотоциклы фашистов, и их автомобили даже. Местные мужики построили нашу деревню вновь, после того, как ее почти всю сожгли во время войны, окультурили землю, засеяв ее картошкой, занимались рыбной ловлей и охотой. Женщины занимались хозяйством, рожали детей… - паренек неожиданно задумался на некоторое время и выдал следующее. – Ну не мне вам объяснять, вы же понимаете, люди то взрослые. С нами малая вон сидит, я всего при ней говорить не буду.