Чтение онлайн

Кодовое слово, сказанное бездушно-категоричным голосом, который и ранее отдавал множество похожих команд, прохрипело из их радио. Водитель первого Хендэ вздохнул и утопил педаль газа в пол.

На церемонии открытия водоочистительной станции внешнее кольцо толпы состояло по большей части из детей, которые скорее были заинтересованы в том, чтобы играть друг с другом, нежели слушать политиков, распинающихся об экономическом возрождении. В центре стояли их отцы и матери. Улыбающиеся лица, окаймленные черными шарфами и черными волосами, блестели на солнце.

Маленькие тела столпились около решетки радиатора и фар, когда Хендэ на полной скорости въехал в группу людей. Водитель еще раз произнес молитву, прежде чем нажать на кнопку детонатора. Возможно, в долю секунды, которую занял переход радиосигнала из его ладони через заднее сиденье к багажнику, он увидел ту кровавую джихадистскую славу, в которой утонул Ирак. Возможно, на мгновение его ярость превратилась в боль сожаления, перед тем как взрыв пропановых баллонов заставил разлететься шарики в багажнике и пробиться через стальной экзоскелет автомобиля, чтобы порвать водителя в клочья.

Улица, которая теперь стала мозаикой из кусков автомобиля и окровавленных останков, утонула в криках. Матери лихорадочно искали своих детей. Солдаты врага (американцы) примчались к месту теракта из квартала южнее. Они начали оцеплять периметр и сортировать раненых.

В шуме никто не услышал, как приближается Фольксваген. Въехав в кучу солдат и детей, которые, оглушенные, собирали мусор и опознавали тела, автомобиль тоже взорвался.

Тридцать пять детей были мертвы; десять американцев и 110 иракцев были ранены. Когда последняя машина пересекла черту объекта, объединенные силы открыли огонь, и машина взорвалась намного южнее цели.

Однако с ошибкой третьей машины не считались в четвертой, которая уже исчезла в потоке. Операции редко проходили так, как запланировано. Когда они уехали, водитель спрятал три небольших ключа от гаража, которые он держал на коленях. Если бы у его подчиненных появились какие-либо задние мысли, он использовал бы ключи для детонации. Человек на пассажирском сиденье проверил записи, которые снял во время атаки. Через несколько часов они будут загружены в сеть: эпатажность этих видео поможет завербовать еще не один десяток подрывников.

Для Аль-Каиды в Ираке операция была успешной.

В день подрыва водоочистительной станции я сидел в укрепленном бетонном ангаре времен Саддама на авиабазе Балад где-то в 60 милях к северу от Эль Амеля. Ноутбуки и плазменные панели, подключенные артериальной сетью проводов и кабелей, покрывали стены, обитые фанерой, и столы, которые мы наспех сколотили прошлой весной. Информация поступала непрерывным потоком через «ферму» антенн и спутниковых тарелок в оперативный центр размером с баскетбольную площадку. Специалисты тщательно проверяли данные наружного наблюдения, перехваченные разговоры, захваченные документы и отчеты разведки, по кусочкам собирая мозаичный портрет Аль-Каиды в Ираке. Отчеты, которые они составляли, передавались мне и подчиненным мне командирам для использования их в планировании рейдов с нашими специальными механиками. В будущем помещение стало штаб-квартирой нашего Оперативного подразделения специальных операций.

Мне недавно исполнилось 50, и я командовал Оперативным подразделением уже почти год. Занять этот пост было честью для любого солдата. С 1980 по 2003 г. девять наиболее уважаемых генералов (с двумя звездами) приняли на себя эту ответственность, пятеро из них получили четыре звезды. Эти люди вместе с самыми лучшими планировщиками, координаторами и стратегами в армии США создали необычный прецедент.

Их наследие и было той причиной, по которой нас втянули в борьбу с усиливающимися беспорядками в Ираке, а именно в борьбу с Аль-Каидой в Ираке (АКИ) – самой выдающейся и самой жестокой террористической группой, которая возникла из-за вмешательства США. Соединенные Штаты и силы коалиции вошли в Ирак, чтобы свергнуть Саддама Хусейна, что они сделали за очень короткое время. Однако АКИ представляла собой другой вид угрозы, нежели армия: небольшая, быстрая и рассредоточенная группа. Борьба с ней требовала специальных навыков, которыми обладали наши подразделения.

Оперативное подразделение было создано в ответ на прошлый провал операции по спасению американских заложников, удерживаемых иранскими революционерами в 1980 г. Оно объединило лучшие подразделения по специальным операциям самой мощной армии в мире. Оперативное подразделение вобрало в себя 40 лет опыта и прекрасные результаты. По всем объективным критериям мы были самым лучшим боевым подразделением по специальным операциям в мире – мы были лучшими из лучших. Но это, похоже, не принесло нам пользу. Мы просто провалили задачу предотвращения смертей 35 детей и проигрывали войну кучке необеспеченных ресурсами экстремистов.

На бумаге противостояние АКИ и нашего Оперативного подразделения не должно было быть проблемой. У нас было большое, хорошо обученное, прекрасно экипированное подразделение, а АКИ приходилось вербовать местных жителей и переправлять иностранных боевиков один за одним через опасные, ненадежные «крысиные тропы». Мы использовали технологии мгновенной передачи информации, а они часто зависели от встреч лицом к лицу и писем, доставляемых курьером, чтобы снизить риск обнаружения. Наши солдаты упорно преодолевали самые требовательные курсы обучения в истории специальных операций. Их же боевики посещали медресе, раскиданные по Аравийскому полуострову и Северной Африке. В нашем распоряжении в любое время было огромное количество оружия, бронированной техники и передовых средств разведки, когда у них были лишь собранные на коленке в подвале СВУ, состоявшие из пропановых баллонов, и устаревшие советские минометы.

Мы также обладали железной дисциплиной. Однако наши ресурсы не давали нам никакой уверенности в себе. Мы использовали те возможности, которых у них и быть не могло. Наши солдаты могли проснуться рано утром, потратить целый день на изучение планов, разведку и инструктаж командования, а как только начинался закат, собирали сумки с инструментом, застегивали экипировку, и начинали шуметь лопасти. В темное время суток небольшие команды выходили на работу: они выполняли одну, две, три задачи за ночь. Каждая операция была тщательно спланирована и выполнена, каждая попытка была испытанием, угрозой жизни. Ранним утром усталые солдаты падали на кровати, чтобы хотя бы несколько часов поспать, а затем непрерывно, в течение многих месяцев цикл повторялся.

Уникальные возможности Оперативного подразделения сделали для нас возможным принять на себя руководящую роль в войне в Ираке, но с задачами такого масштаба мы еще никогда не сталкивались. За всю нашу 20-летнюю с небольшим историю мы выполняли только скромные, требующие точности «хирургические» операции. Но теперь мы были призваны на войну, которой нет конца. Трагедия на водоочистительной станции 30 сентября была неприятным напоминанием о том, что, несмотря на наш послужной список, наши приспособления и подготовку, от нас все ускользало.

Потоком поступала информация о взрыве, сжатая сводка SIGACT (значительная активность) пополнялась ценными деталями от офицеров связи Оперативного подразделения, разбросанных по территории Ирака: сведения о жертвах, справочная информация о возрасте погибших мужчин, женщин и детей, а также о том, как люди в Опеле ускользнули прямо у нас из-под носа. Мы спорили о том, какая реакция должна последовать от нас.

Однако нам также необходимо было задать более глубокий и более волнующий нас вопрос: если мы были лучшими из лучших, то почему эти атаки не прекратились, а только усилились? Почему нам не удавалось победить нищих повстанцев? Почему мы проигрывали?