Чтение онлайн

Этот вопрос, ответы, которые мы получили, а также выводы для применения их в мире за пределами нашего Оперативного подразделения составляют основу нашей книги. Встретившись с АКИ, мы столкнулись с абсолютно новым типом угрозы, которую создала принципиально новая среда. Война, которую нам приходилось вести, была не просто отличной от любого другого вида войны, которые велись в ХХ в. Восстания, терроризм и радикализация настолько же стары, как и сам конфликт, однако к 2004 г. к этим феноменам прибавились еще и технические переменные, создавшие совершенно новые проблемы. Большинство людей, к счастью, не будет участвовать в борьбе с жестокими повстанцами, но технологические и социальные изменения, которые сделали успех АКИ возможным, окажут влияние на всех нас.

В 2004 г. мы только начинали понимать всю серьезность этих перемен, однако шли месяцы, и мы пришли к осознанию того, что для победы над АКИ необходимо учиться у них. Так же, как и молодые люди, рожденные в 1990-х и 2000-х гг. считаются «носителями цифровой культуры» по сравнению со своими родителями, которых считают «иммигрантами в мир цифровой культуры», АКИ была организацией, которая являлась носителем культуры этого богатого информацией, тесно взаимосвязанного мира XXI в. Он, как мы думали, работал абсолютно отлично от вечных понятий «правильно» и «эффективно». Но он работал.

Во время этой войны нам нужно было забыть все, что мы, возможно, знали о том, как работает война (и мир). Нам необходимо было упразднить знакомые нам организационные структуры и перестроить их согласно абсолютно другим направлениям, поменять нашу закостенелую структуру на органическую изменчивость, поскольку это был единственный способ бороться с тенденцией роста комплексных угроз. В частности, мы перестроили наше подразделение, исходя из принципов абсолютной прозрачности в области передачи информации (то, что мы называем «коллективной памятью») и децентрализации власти в области принятия решений («уполномоченное исполнение»). Мы разрушили барьеры (стены наших подразделений и этажи наших иерархий), которые когда-то делали нас эффективными. Мы смотрели на то, как ведут себя наши самые небольшие подразделения, и нашли способы расширить их до организации с тысячами людей, которые разбросаны по трем континентам. Мы стали тем, что мы называли «лучшая из команд»: большой командой, которая вобрала в себя и подстроила под свой масштаб типичные черты гибкости, присущие небольшим командам. Почти все, что мы делали, шло вразрез с военными традициями и общей организационной практикой. Мы отказались от многих правил, которые помогали нам стать более эффективными в ХХ в., поскольку XXI в. – это другая игра с другими правилами.

Наша война в Ираке в 2004 г. не исключение – это новая норма. Модели успеха организаций, которые были ведущими в ХХ в., берут свое начало из индустриальной революции. Да и, говоря проще, мир стал другим. Погоня за «эффективностью» (получение большего эффекта с наименьшими затратами энергии, времени или денег) когда-то была достойной целью, однако эффективность в сегодняшнем мире является скорее не вопросом оптимизации известного (и достаточно стабильного) набора перемен, а вопросом реакции на постоянно изменяющуюся среду. Нашей центральной компетенцией должна стать не эффективность, а адаптивность.

В настоящее время вызовы, с которыми сталкивается наше Оперативное подразделение, делятся между современными организациями, которые, как и мы, развили грандиозное количество компетенций, чтобы справиться с больше не существующим миром. После ухода со службы в 2011 г. и создания CrossLead мы с моими коллегами изучили трудности, с которыми сталкивались различные компании и другие группы в борьбе за выживание и процветание в новом мире. На следующих страницах книги мы поймем, чего не хватает сегодняшним организациям, чтобы справиться с этими вызовами, шаг за шагом познакомимся с нашим иракским опытом, расскажем о решениях, которые сработали, и проведенных впоследствии исследованиях, благодаря которым эти решения получили широкое применение.

В 2004 г. данные ответы были далеко на горизонте. Мы пытались понять врага, у которого не было четкого местонахождения, формы, но были нематериальные и неизмеримые ресурсы, такие как киберпространство, где вербовали людей и размещали пропаганду. Данные разведки, которые мы собирали в ходе опасной и напряженной борьбы, имели странное свойство исчезать так же, как Опель, растворившийся в трафике Багдада 30 сентября. Однако у нас было имя: Абу Мусаб аз-Заркави. Это был псевдоним, но человек был настоящим.

Пять лет спустя в иорданской пустыне, в 30 милях к востоку от Мертвого моря, открылись двери тюрьмы строгого режима Сувака (Suwaqah). Появились несколько десятков людей, включая тихого мужчину, чья ниспадающая афганская одежда заметно контрастировала с тюремной одеждой тех людей, которые окружали его. Это был Ахмад аль-Халайлех, или, как его потом узнали во всем мире, Абу Мусаб аз-Заркави.

Он вырос в иорданском промышленном городе Эз-Зарка в обычной семье со средним достатком. Ахмад сбился с пути будучи еще подростком, когда бросил школу, стал пить и принимать наркотики. Мать в конце концов отправила его в мечеть, известную своим салафитским уклоном – глубоко консервативным направлением суннитского ислама. Там-то он и обрел свою страсть – священную войну. Он путешествовал в Афганистан и Пакистан в поисках славы воина джихада, надеясь на то, что сыграет важную роль в борьбе с безбожными захватчиками (на тот момент Советским Союзом), однако он опоздал: Советы уже отстранялись от десятилетнего конфликта. Ахмад вернулся в Амман и внедрился в сообщество радикальных исламистов. Участие в борьбе против государства привело его в Сувак, где он провел пять лет, укрепляясь в своих намерениях, занимаясь физическими упражнениями, заучивая Коран и используя кислоту, чтобы смыть татуировки, которые он набил в своей бурной молодости. За время, проведенное в тюрьме, в его сознании закончилась трансформация, которую десять лет назад неосознанно запустила его мать, превратив его из равнодушного убийцы в харизматичного лидера террористической группировки. Сокамерники уважали его, а тюремные власти боялись. Подпав под его влияние, тюремщики разрешили ему вместо привычной тюремной робы носить элегантный ниспадающий шальвар-камиз – длинную рубашку и мешковатые брюки, завязанные на талии и щиколотках, которые были традиционной одеждой в Афганистане. Эта одежда была частью его нового образа, как и его новое имя – Абу Мусаб аз-Заркави. Когда он в возрасте 33 лет вышел из тюрьмы, то был готов предположить, что будет играть центральную роль в вой-нах после 11 сентября.

Он вернулся в Пакистан, где формировалась новая группа – Аль-Каида (от араб. «основа»). Вдохновившись, он создал похожую организацию, Таухид валь-Джихад (ТВД) – «Армия единобожия и джихада». После нескольких неудачных попыток присоединиться к набирающим обороты конфликтам в Пакистане и Чечне, ТВД открыла тренировочный лагерь в Герате (Афганистан), который был нацелен на физическую подготовку, обучение по изготовлению бомб и применению химического оружия. ТВД заинтересовалась Аль-Каида, и две группы сблизились.

Вторжение США в Ирак было для Заркави осуществившейся мечтой: наконец-то у него появился шанс показать свое мужество. ТВД разместилась в авангарде сопротивления, хитро играя на страхе и отчаянии суннитского меньшинства Ирака, внезапно лишенного политической силы с падением режима Саддама Хусейна. В 2003 г. Заркави разработал успешную подрывную кампанию, которая унесла жизни сотен людей, и сделал пародией попытку оккупационной коалиции защитить Багдад. Огромный грузовик со взрывчаткой в штаб-квартире ООН в отеле «Канал» унес жизни 22 человек, включая Серджио Виейру ди Меллу, специального представителя ООН в Ираке. Два месяца спустя в потоке координированных подрывов, которые унесли жизни 35 человек и ранили более 200, для атаки на штаб-квартиру Международного Красного Креста был применен набитый взрывчаткой автомобиль скорой помощи.

Хоть атака на водоочистительную станцию и была ужасной, это не было чем-то необычным для Ирака образца 2004 г. К декабрю число террористических атак только в Ираке стало больше, чем во всем мире в 2003 г. В 2005 г. террористические атаки в Ираке унесли жизни 8300 человек, что сравнимо с тремя терактами 11 сентября 2001 г., и это в стране с десятой долей населения Соединенных Штатов. На Ирак, население которого едва ли составляет 1 % от мирового, приходилась треть всех террористических атак в мире и смертей от них в 2005 г. И все только ухудшалось: весной 2006 г. более тысячи жителей Ирака умирали на улицах ежедневно. Для семей, у которых когда-то был дом, как у той семьи из Эль Амеля, взрывы происходили с частотой сбора мусора в американских пригородах.

Саддама свергли и осудили, но вместо того, чтобы на иракские улицы пришли демократия и порядок, отрезок с 2003 по 2005 г. показал ужасающее снижение уровня жизни: магазины закрыты, дороги разбиты, все меньше и меньше людей гуляет по улицам, постоянные оранжевые вспышки от взрывов. В 2003 г. богатая за счет нефти иракская экономика упала более чем на 20 %, что стало причиной падения ВВП на душу населения до уровня в 449 долларов США, а это является значением, которое менее 2 % от ВВП на душу населения в Соединенных Штатах. Телевизионные новости сообщали, что заключение Программы развития ООН относительно условий жизни звучало как «бедственные».