Чтение онлайн

Труп перенесли в машину. Вокруг нее тоже толпились люди.

Игумнов видел убитую на месте обнаружения — спутанная шелковым бюстгальтером шея, вывалившийся язык. Кровоподтеки на маленькой полной груди.

Одежды не оказалось ни под трупом, ни в кювете. Только ношеная легкая туфля со стершимся фабричным знаком. Один из оперативников принес зацепившуюся за куст ярко-фиолетовую ленту.

— Бант. Наверное, ее?

Было ясно: труп привезен. Потерпевшая убита в другом месте. Дело отойдет к территориальной милиции.

Ждали высокое начальство района и транспортников, чтоб разрешить все полюбовно.

«Неужели и трупы остальных женщин — и Зубрун, и Старковой, и Мылиной — тоже где-то в кювете?» — подумал Игумнов.

Было что-то странное в том, что труп привезли в город.

«По дороге из аэропорта столько безлюдных лесных массивов... Видно, преступникам зачем-то было нужно в эту сторону. По-видимому, кто-то из них живет поблизости. Или живет кто-то, к кому он должен был ехать...»

Телетайп уже передал в главки Москвы и области его ориентировки о подозреваемых и их приметах, Раменский райотдел получил данные на Неудобнова. Но Игумнов знал по собственному опыту: «Пока не обнаружены трупы Старковой, Зубрун, Мылиной — нет убийств...»

Он поднялся к домам.

«Если бы найти свидетелей...»

Игумнов прошел к телефону-автомату, набрал номер. У Качана было долго занято.

Наконец номер освободился.

— Там у тебя список раменских таксистов, с которыми мог ездить Неудобнов...

— Да. Но после того, как кольцо у Неудобнова оказалось латунным...

— Оставь это латунное кольцо. Я в него не верю. Будем работать по этой версии.

Качан вздохнул.

— Понял.

— Посмотри список таксистов, работавших вечером, когда прилетали Старкова и остальные...

— Вот он.

— Как у них с возвращениями в гараж в эти дни? Особенно среди связей Неудобнова. Узнай, как у них ставят отметки. В путевых листах время должно проставляться на штамм-часах...

— Так...

— Проверь еще раз: лежала ли жена Неудобнова на сохранении в роддоме, когда исчезла Старкова. В конце мая.

— Лежала. Это точно.— По его голосу Игумнов понял, что он наконец переключился на эти убийства.

— Нам нужны коллеги Неудобнова — все, кто работал в те дни и вчера. Кто-то может жить в районе места происшествия. Может, родственники здесь живут — не зря же он привез сюда труп!

— Понял!

— Кто-нибудь звонил мне?

— Никола. Он в аэропорту.

— Если будет звонить Ксения, скажи, чтобы она тоже ехала в Домодедово. Надо найти Неудобнова...

В конце он уже снова говорил как с единомышленником, который понимает его с полуслова:

— ...Жены как-то сдерживают их, но стоит жене лечь в больницу, особенно в роддом, — их как с цепи срывает! Ну, все!

По Криворожской показались несколько машин с круговертью огня на кабинах. Руководство московской транспортной милиции.

— Внимание! Омельчук... — передал Картузов по рации. Игумнова не позвал.

Скубилин появился из машины вместе с обоими заместителями — по оперативной работе и патрульно-постовой службе, подошел к краю оврага. Картузов и Омельчук — оба круглые, упругие, как машинные баллоны,— попёрли к ним вверх по косогору.

Игумнов видел, как Картузов, давая пояснения, широко показал на железнодорожное полотно, на оба путепровода со стороны Коломенской и на третий — от Нижних Котлов.

— Игумнов! — Двое из приехавших с большим начальством направились к нему от дороги.

— Дело это отойдет городу,— сказал старший. Оба были из резерва на выдвижение, никогда не работавшие на земле, из тех, кто ни к чему не прикипает. Игумнов легко их распознавал.

«Просто их не бывает рядом, когда трудно. И они сразу появляются, когда идет к раскрытию преступления или начальство решает, что с тебя пора снять стружку...»

— К себе скоро поедешь?

— А что?

— Шеф ворчит. С профилактикой у вас узко. В коллективах не выступаете...

Игумнов невежливо плюнул себе под ноги.

— Слушай, давай завтра! Прямо с утра.

Отделавшись от приданных ему сил, Игумнов подошел к эксперту-медику:

— Когда, считаете, наступила смерть?

— Думаю, этой ночью.— Он быстро курил, делая затяжку за затяжкой, почти не отрываясь.— Самопроизвольное разрешение трупного окоченения... Окрашивание подвздошных областей...

Из машины его окликнули.

— Извините.

— Всего доброго.— Больше на месте происшествия Игумнов не мог узнать ничего нового.

— Поехали! — махнул он Цуканову.

Учреждение смежников не имело вывески. Значилось под табличкой «Помещение № 1». Игумнов позвонил. Невыразительного вида отставник открыл дверь:

— Вы к кому?

Он назвал фамилию человека, который согласился его принять, поскольку майор Козлов отсутствовал и неизвестно было, когда он появится. Через месяц, через час?

Приход и уход сотрудников держался в тайне: теоретически, путем сложных подсчетов можно было вычислить их маршруты, передвижение, интерес.

Игумнова это не колыхало.

Отставник запер входную дверь, пустынным коридором через безлюдный вестибюль повел Игумнова к лестнице. Помещение казалось необитаемым. Над пустующим гардеробом висел выгоревший, газетного формата плакат: «Будь бдителен!»

«Такого теперь уже вроде нигде не встретишь...— подумал Игумнов. — Антиквариат!» Он поднимал себе настроение.

— Это к вам,— сказал отставник кому-то, кто стоял на верху узкой лестницы, и повернул назад.

— Проходите,— стоявший наверху показал на открытую дверь.— Садитесь.

Игумнов отметил в нем молодость, хорошо скрываемое любопытство и худощавость.

«Занимаются спортом...— Игумнову, в общем-то, было наплевать на выправку смежников.— Не как мы. Молодой. У нас ни одного такого начальника отдела, ни заместителя».

Лицо хозяина кабинета показалось ему знакомым:

«Могли десятки раз встретиться на вокзале...»

— Слушаю,— сказал смежник.

— Вообще-то я хотел видеть майора Козлова.

— Он еще в отъезде. А в чем дело?

После объяснений с Исчурковым, а потом со Скубилиным Игумнов ничего не терял.