Чтение онлайн

«Der Spiegel» назвал трансляцию телефильма «черным днем для историков» [506] . И впоследствии журналисты нередко упрекали западногерманских историков в том, что они до 1979 г. не создали исследований о преступной расовой политике нацистов. Такие нарекания, очевидно, не во всем справедливы. Соответствующие труды были написаны и опубликованы. Но, как справедливо отметил историк и педагог Карл-Эрнст Йейсман, «недостатка в информации не было, не хватало лишь готовности ее воспринять», массовое сознание «не было еще потрясено» [507] .

Тематика Холокоста, по образному выражению Норберта Фрая, до конца 1970-х гг. была оттеснена в «гетто еврейской памяти, стала делом выживших узников и эмигрантов» [508] , издававших свои труды преимущественно за пределами ФРГ [509] . Фундаментальные исследования по истории «окончательного решения еврейского вопроса» не были своевременно переведены на немецкий язык. Шок, вызванный телефильмом, побудил западногерманских ученых обратиться к проблематике геноцида еврейского народа, к созданию обстоятельных работ о Холокосте. Основные направления этих исследований были сформулированы Гансом Моммзеном: «изучать геноцид по отношению к евреям в рамках комплексной истории Третьего рейха»; понять, «какие механизмы управляли антисемитской индокринацией населения Третьего рейха, почему антисемитские акции не встретили никакого отпора» [510] .

Среди работ исследователей ФРГ по указанной проблематике выделяются книги профессора Вольфганга Бенца и изданные под его редакцией коллективные труды [511] . В 1982–2011 гг. Бенц руководил Центром по исследованию антисемитизма при Техническом университете в Западном Берлине. Принципиально важная монография по проблематике гитлеровского расизма была издана Германом Грамлем [512] . К 50-летию «хрустальной ночи» (общеимперского еврейского погрома в ноябре 1938 г.) вышел содержательный коллективный труд [513] . Плодотворную работу по изучению нацистской политики Холокоста проводит Институт Фрица Бауэра во Франкфурте-на-Майне.

В течение достаточно долгого времени, отмечал Детлеф Пойкерт, в коллективном сознании ФРГ доминировала «селекция жертв режима», что означало «вытеснение из памяти миллионов убитых русских, поляков, цыган, инвалидов, душевно больных, т. н. асоциальных узников концлагерей». «Этническому расизму», утверждал ученый, предшествовал «социальный расизм», т. е. уничтожение «врагов общества» из среды собственного народа [514] .

В книжных магазинах ФРГ среди пестрых обложек самых разнообразных изданий резко выделяются переплеты в строгой черно-белой гамме. Эти серьезные — даже по внешнему виду — книги составляют библиотеку «Время национал-социализма», имеющую также неофициальное название «Черная серия». Их публикация — это логическое продолжение демократических, антифашистских традиций широко известной издательской фирмы «Fischer».

В 1976 г. на должность редактора отдела германской истории издательства был приглашен доктор Вальтер Пеле — молодой исследователь, только что защитивший диссертацию. Пеле начал подготовку к печати нескольких книг карманного формата, разоблачавших преступления Третьего рейха и постепенно выстроившихся в серию. Первой книгой, отредактированной Пеле и выпущенной в 1977 г., был перевод «Нюрнбергского дневника» американского военного психолога Густава Гилберта, сотрудника Международного трибунала над главными немецкими преступниками [515] . Поначалу преобладали перепечатки антифашистской литературы прежних лет, но затем резко возрос удельный вес изданий, выполненных по прямому заказу редактора.

«Что послужило для Вас побудительной причиной?» — спросил я Вальтера Пеле, с которым мы встретились на Лейпцигской книжной ярмарке весной 1996 г. «Меня очень тревожила общая ситуация в стране, я хотел дать ответы молодым людям, которые задавали иные вопросы, чем их предшественники».

Ряд однотипно оформленных публикаций о времени нацистской диктатуры приобрел характер широко известной тематической библиотеки, в которой, по словам ее издателя, «книги говорят друг с другом». Определилось жанровое многообразие серийных выпусков: это и научные исследования, и материалы дискуссий, и мемуары, и обращенные прежде всего к молодежи книги популярного и биографического характера. Пеле писал о задачах и принципах серии: «помочь тому, чтобы возникали споры и были заполнены пробелы в наших знаниях», способствовать развитию «самостоятельного мышления», «противостоять легендам, которые формируются там, где не достает света» [516] .

«Черная серия» стала популярной, когда через четыре недели после показа телесериала «Холокост» был оперативно выпущен сборник взволнованных откликов известных ученых и публицистов. Пеле нашел емкое и выразительное название для этой книги — «Нация потрясена».

Самое широкое распространение получили в ФРГ книга Эрнста Клее «Эвтаназия в национал-социалистическом государстве» и составленное им же собрание документов по этой проблематике. Эвтаназия — практика насильственного ускорения смерти неизлечимо больных и так называемых неполноценных. Жертвами этих злодеяний еще до начала войны стали в Германии сотни тысяч детей и взрослых в больницах, тюрьмах и концлагерях, что явилось, как неопровержимо показал Клее, лишь генеральной репетицией безжалостного истребления гражданских лиц и военнопленных в странах Восточной Европы и Советском Союзе. Автор проследил также послевоенные судьбы нацистских врачей и юристов, виновных в осуществлении эвтаназии. Большинство из них остались безнаказанными и продолжили свою врачебную или юридическую практику в ФРГ [517] .

Значительный общественный резонанс вызвали издания о преступных врачебных экспериментах нацистов. В 1978 г. был переиздан составленный Александром Мичерлихом документальный сборник «Бесчеловечная медицина». Под редакцией Ойгена Когона в 1983 г. был опубликован свод документов о массовых убийствах узников концлагерей посредством ядовитого газа [518] . Эти выпуски «Черной серии» приобрели особое значение, потому что праворадикальная печать ФРГ регулярно выступает с утверждениями, будто и сами лагеря, и газовые камеры являются только инсценировками для дискредитации «невинных немцев».

В 1979 г. было издано 4 книги «Черной серии», в 1982 — 6, в 1988 — 9, в 1993 — 12. Осенью 1994 г. германской прессой был отмечен выход сотого выпуска библиотеки. «Без “Черной серии”, — писал тогда еженедельник «Die Zeit», — оказались бы вне сферы нашего внимания многие важные аспекты национал-социалистической диктатуры». По оценке газеты, серия стала «неотъемлемым компонентом историкополитической культуры ФРГ», «могучим заслоном против забвения, против вытеснения прошлого из исторической памяти» [519] . Число выпусков серии перевалило за две с половиной сотни. «Публикуя правдивые книги о фашизме, — говорит Вальтер Пеле, — трудно рассчитывать на всеобщее одобрение». На страницах консервативных изданий не раз раздавались призывы «подвести черту» под издательским проектом. Но Пеле оставался непреклонным. Он руководил «Черной серией» 35 лет — вплоть до 2011 г.

Западногерманские исследователи, заявляя об исчерпанности методов традиционного историзма, обратились к инструментарию экономической и социологической науки, указывая, что необходим «открытый диспут о глубинных социально-политических корнях национал-социализма» [520] . Поворот к детальному изучению экономических аспектов нацистского режима, проблематике «режим и крупный капитал» вызывал понятную тревогу историков консервативного крыла. Эрнст Нольте сетовал в 1978 г. на то, что уверенность в связях фашизма с капитализмом «распространяется среди академической молодежи как лесной пожар» [521] . К числу основательных работ по экономической истории рейха следует отнести книги Дитера Петцины [522] . В 1974 г. было выпущено новое издание классического социологического труда Джорджа Хальгартена по проблематике германского империализма. Анализ Хальгартена продолжил на материалах нацистского периода молодой исследователь Иоахим Радкау [523] .

Именно в это время в исторической науке ФРГ становятся популярными установки «новой социальной истории». Вокруг профессоров Билефельдского университета Ганса-Ульриха Велера и Юргена Кокки объединились, по словам их сотрудника Лутца Нитхаммера, «толковые специалисты, принадлежавшие к социально-либеральному лагерю» и «завершившие свое образование после 1968 г.» [524] . Приверженцы критической школы ратовали — на базе творческого развития научных установок Карла Маркса и Макса Вебера — за комплексный подход к истории, за интерпретацию прошлого как совокупности развивавшихся процессов и структур, за учет органической взаимосвязи экономических факторов, форм политического господства и социокультурных феноменов.