Чтение онлайн

— Ух ты, стереозвук.

— Гм, на самом деле до таких технологий еще далеко, — возразил Таррелл. — К несчастью, у тебя монофонический динамик.

— Ты вечно все испортишь, — буркнул Каньеро. — Детектив Шон Таррелл, где нет места веселью. [65]

— Вы звоните для того, чтобы проверить на мне утреннюю подборку шуточек? Тогда у меня для вас новость. Говард Стерн [66] пока еще жив.

Каньеро перешел к делу:

— Звоним, чтобы сообщить тебе последние новости насчет того такси, которое ты расстреляла; мы решили, что делиться с тобой сведениями не запрещено. Может, мы не вовремя?

— Конечно, вовремя. Я как раз покупаю себе новый коврик. В прихожую.

— Послушай, тебе не нужна помощь в уборке? — поинтересовался Каньеро. — Просто у Таррелла в последнее время нет никакой личной жизни… — оба рассмеялись, и он продолжил: — А если серьезно, мы можем заглянуть к тебе после работы.

— Спасибо, очень мило. Но я сегодня весь день провела с тряпкой и щеткой в руках. Все нормально. Что у вас за новости?

Криминалисты только что прислали предварительный отчет, и Тараканы сообщили, что в машине найдено множество отпечатков, которые исследуются на предмет совпадений. Для ускорения процесса Феллер съездил домой к таксисту и снял отпечатки у него, чтобы их исключить. Насчет остальных «пальцев» Тараканы не питали особых надежд.

— Думаю, основная масса принадлежит охотникам за запчастями, — сказал Каньеро. — Боже мой, эта машина выглядит так, как будто ее обглодал косяк пираний.

— Забрали даже видеорегистратор с приборной панели и жесткий диск, так что изображения убийцы не будет.

— Много крови на сиденьях? — с надеждой спросила Хит.

— На каких сиденьях? — усмехнулся в ответ Таррелл.

— Он еще на свободе, детектив Хит. Будь осторожна.

Она сунула телефон в карман; оказалось, что продавец уже выбил чек на ее покупку — турецкий коврик размером метр на два, рисунком и цветом напоминавший тот, который пришлось выбросить. Никки заплатила, и продавец спросил:

— Доставка вам не нужна? Сейчас мы уже закрываемся, но можем привезти его вам завтра, прямо с утра.

Хит улыбнулась и закинула сверток на плечо.

— Здесь всего три квартала.

Было восемь вечера, и последние лучи заходящего солнца освещали небо в западном конце 23-й улицы. Зажглись огни в витрине благотворительного магазина, [67] и Никки остановилась, чтобы рассмотреть понравившуюся лампу. Она решила прийти утром, когда магазин откроется, и взглянуть на вещь еще раз. В блестящем медном основании лампы отразилось какое-то движение. Никки резко обернулась.

Никого. Она снова повернулась к витрине и едва не задела ковром проходившего мимо разносчика листовок с пачкой бумажек, рекламирующих мужские костюмы. Никки вздохнула с облегчением — ей все-таки удалось избежать сцены, уместной только в фильме «Три балбеса», [68] — и завернула за угол, на Лексингтон-авеню. Возможно, на нее повлияло предостережение Каньеро насчет того, что убийца еще на свободе, а может быть, взяла верх инстинктивная осторожность. Магазины с освещенными витринами закончились, начались жилые дома, и Хит решила поймать такси. Идя по краю тротуара, Никки подняла руку, но мимо проехали только два такси, и оба были заняты, так что, миновав Восточную 22-ю, она опустила руку — идти оставалось всего два квартала.

Пройдя половину расстояния до 21-й улицы, она услышала визг шин, сердитый гудок и женский голос: «Идиот, куда прешься на красный?!» Никки обернулась, но увидела лишь задние огни автомобиля, исчезавшие на западе, и серебристое свечение небоскреба Крайслер-билдинг, расположенного в миле к северу. Она пошла дальше, но в памяти уже воскресали события минувшей ночи: она слышала шаги убийцы в капюшоне, бегущего по крыше ее дома, топот по доскам лесов, шаги по асфальту Южной Парк-авеню. Может быть, она просто на взводе после бессонной ночи или это на самом деле повторяется? Человек ни о чем другом не может думать, когда знает, что некто желает его смерти и ждет новой возможности убить. Какая глупость — идти одной по улице, в темноте! Хит так не хватало сейчас приятной тяжести оружия на поясе; однако пистолет пришлось отдать капитану Айронсу. Запасное оружие, «беретта 950», лежало в ящике письменного стола в квартире. Никки ускорила шаг.

Она перебежала Восточную 20-ю улицу в неположенном месте, и в этот момент до нее отчетливо донеслись чьи-то шаги. Хит остановилась; звук шагов стих. Она резко развернулась — тротуар за спиной был пуст. У нее мелькнула мысль оставить ковер, однако до дома было рукой подать, и Никки пустилась бежать на запад, вдоль кованой железной ограды Грамерси Парка.

В голову ей пришла мысль о засаде. Если у убийцы есть сообщник, который сейчас подстерегает ее на крыльце, тогда она бежит прямо в ловушку. Хит прикинула, что иметь дело с одним противником будет проще, особенно если она сейчас сделает неожиданный ход и повернет ему навстречу. Сквер закончился; ограда плавно поворачивала вправо. Зайдя за угол, Никки остановилась и присела.

Она прислушалась в ожидании преследователя. И действительно — послышался топот бегущего человека, однако метрах в пятнадцати от угла неизвестный остановился. Хит не видела его из-за кустов, но услышала тяжелое дыхание. Потом мужчина откашлялся. Опершись ладонью о вымощенный каменными плитами тротуар, Никки вытянула шею и сумела разглядеть его искаженное отражение в окне находившегося через дорогу ресторана. В свете фонарей можно было различить лишь смутную фигуру, но она заметила толстовку с капюшоном и бейсболку. Он двинулся вперед, и Хит приготовилась к схватке.

Преследователь трусцой выбежал из-за угла, Никки резко вскочила на ноги, замахнулась тяжелым ковром, свернутым в трубку… И узнала Рука.

Хит в последний момент успела отклониться в сторону, и Рук не получил по голове, однако отшатнулся с криком: «Эй, нет, не надо!» — замахал руками и потерял равновесие. Несмотря на отчаянные попытки удержаться на ногах, он ничком рухнул на каменные плиты и воскликнул: «Ох!», но успел заслонить руками лицо.

— Боже мой, Рук, ты свихнулся? Что ты здесь делаешь?

— Тебя охраняю, — донесся голос, приглушенный рукавом.

Затем журналист перевернулся и сел. Из его носа текла кровь.

Когда они вошли в квартиру, Никки сказала:

— Только, пожалуйста, не запачкай кровью пол, я его только что вымыла.

— Ты, как всегда, полна сострадания. За меня не беспокойся. Со мной все будет нормально.

Она посадила его на высокий табурет у кухонной стойки, дала коробку с бумажными платочками и вытерла ему лицо влажными салфетками, которые оставила Лорен Пэрри. Осторожно смывая запекшуюся кровь с его верхней губы и носа, она упрекнула его:

— Рук, вспомни прошлый год. Неужели ты еще не усвоил, что за мной лучше не следить?

— Видимо, нет. Ой!

— Извини.

— А ты, видимо, тоже до сих пор не усвоила, что если за тобой кто-то следует, то это может быть поддержка. В лице меня.

— В моем лице.

— Давай не будем занудами, хорошо? — Он отнял от лица скомканную бумажку, посмотрел, нет ли свежей крови, и, удовлетворенный результатом, бросил платочек в мусорное ведро. — Что с нами такое, Никки? Почему у нас не получается встретиться, как в фильме Вуди Аллена? Двое бывших влюбленных, так и не разобравшихся в своих отношениях, натыкаются друг на друга на нью-йоркском тротуаре…