Чтение онлайн

— Ты хочешь сказать, — усмехнулась она, — что это было бы лучше, чем наткнуться на тротуар?

— Я не сломал себе нос?

— Сейчас посмотрим. — Она протянула руку к его лицу, и Рук отпрянул.

— Нет. Достаточно с меня страданий на сегодня. — Он поднялся и взглянул на свое отражение в чайнике. — Слишком искажает, так что ничего не разобрать. — Он пожал плечами. — Ну что ж, даже если он сломан, горбинка придаст мне шарма. Моя красота только выиграет — станет мужественнее.

— Только до тех пор, пока люди не узнают, как именно ты сломал нос.

Ее слова заставили Рука снова повернуться к чайнику и присмотреться к своему лицу. Пока он разглядывал нос, Никки сказала:

— Спасибо за то, что пытался меня охранять. Мне кажется, ты не так уж зол, просто прикидываешься.

Он выпрямился и повернулся к ней.

— Ты в этом уверена?

Но взгляд его сказал, что гнев, по крайней мере, немного утих.

— И я тебя не виню. Я понимаю, ты чувствовал себя так, как будто тебя предали.

— С чего бы это? Неужели только из-за того, что ты послала меня подальше, а всего через пару часов я обнаружил в твоей квартире голого мужчину? А когда осмелился спросить, что это значит, ты отделалась от меня фразой о том, что все сложно, и послала меня еще дальше?

— Ну, хорошо, допускаю, что ты все еще рассержен на меня.

— А если бы мы поменялись ролями? А что, если бы ты пришла ко мне домой и увидела бы на коврике голую Там Швайда с мозгами, разбрызганными по всему коридору? Допустим, мозгов там не особенно много, но все равно, ты понимаешь, о чем я.

Воцарилось напряженное молчание, и разделявшая их пропасть, казалось, расширялась с каждой секундой. Никки знала, что ей сейчас следует нарушить тишину — или же продолжать молчать. Она поняла, что наступил критический момент, после которого возврата не будет, и устремилась вперед.

— Ты можешь со мной не согласиться, — начала она, — потому что ты таким… нелепым образом повредил себе нос, но сегодняшняя неожиданная встреча произошла как раз вовремя. Психоаналитик посоветовал мне наладить с тобой отношения.

— Все-таки похоже на фильм Вуди Аллена. Ты ходила к психоаналитику? — и для большей выразительности повторил: — Ты?

— По приказу начальства. Это долгая история, в которой фигурирует капитан Айронс… в общем, мне действительно велели сходить к полицейскому психологу. — Никки с трудом перевела дух. Она добровольно ступила на тонкий лед. Открыть душу другому человеку значило для нее стать уязвимой, но Никки сделала это — безоружная, беззащитная, она отдалась ему на милость. — Я охотно тебе все объясню, если ты согласишься меня выслушать.

И в этот момент тот Джеймсон Рук, которого она считала настоящим, которого любила больше всего, тот, кто бросался под пули, чтобы защитить ее, наконец смягчился. Поддавшись порыву сочувствия, он протянул ей руку и сказал:

— Наверное, нам будет удобнее на диване.

И, как это бывает с человеческими страхами, с воображаемыми чудовищами, прячущимися за дверью, ее чудовища сделались почти безобидными, когда она рискнула открыть дверь и взглянуть им в лицо. Рук был готов слушать ее, не перебивал, не осуждал, не обижался и даже не острил, и это помогло ей рассказать историю ее знакомства с Доном. Когда Никки призналась, что прекратила интимные отношения с Доном после встречи с Руком прошлым летом, он просто кивнул. У него даже хватило такта не спрашивать ее, не спала ли она с Доном вчера вечером. Когда она закончила, он произнес лишь одну фразу, и ей показалось, что лучше он ничего не мог бы придумать:

— Должно быть, это был для тебя полный кошмар — перенести все это в одиночку.

Слезы выступили у Никки на глазах, она бросилась в его объятия, содрогаясь от рыданий, и наконец позволила себе не сдерживать перед ним эмоций. Эти рыдания поднялись со дна души, куда она долго не осмеливалась заглядывать; их вызвали не только потрясения последних двадцати четырех часов, но и годы борьбы с болью потери, гневом, злобой, раздражением, одиночеством и страхом. Рук обнял ее, прижал к груди; казалось, он понимал, что она черпала силы в его молчании и тепле, что его объятия означают для нее надежду и поддержку среди катастроф и несчастий.

Прошло некоторое время, Никки немного успокоилась, отпустила Рука, и они посмотрели друг на друга; взгляды лучше слов говорили о доверии и неразрывной связи, существовавшей между ними. Они поцеловались и снова отстранились, улыбаясь, глядя друг другу в глаза. Они никогда не объявляли себя «женихом и невестой», никогда не говорили друг другу слов любви. И этот момент, когда между ними возникло это новое доверие, когда они поднялись на новую ступень, был самым подходящим для признания в любви. Но ни она, ни он не могли бы сказать, что мелькнуло в голове у другого в эту мимолетную секунду. Момент для самых важных слов наступил и миновал, и их пришлось отложить на другой день, если не навсегда.

Никки поднялась и вышла в ванную, чтобы смочить холодной водой распухшие глаза. Когда она вернулась, Рук помог ей расстелить в прихожей новый ковер. Журналист встал на завернувшийся конец ковра, чтобы распрямить его, обвел взглядом помещение и заметил:

— Похоже, здесь недавно наводили порядок.

— «Ах ты, проклятое пятно! Ну когда же ты сойдешь?» [69] — воскликнула Никки. — Управляющий сегодня поставил новую дверь, залепил дыры штукатуркой. Завтра будет красить стены. Скоро здесь все станет совсем как раньше.

— Как будто ничего не произошло.

— Но это произошло. И нам придется с этим жить.

Рук помрачнел.

— Я целый день думал о том, что все могло быть еще хуже. Он мог бы выстрелить в тебя…

— Я знаю.

— Или еще хуже — в меня.

— Еще хуже?

— Хуже для тебя. Когда меня не станет, некому будет дразнить тебя, дергать за косички и вертеть перед тобой задом, который принес бы мне золотые горы в стриптиз-клубе, — и Рук действительно сплясал на ковре нелепый танец, вращая симпатичной пятой точкой.

Закончил он танец восклицанием «Динь-динь!», и Никки рассмеялась. Да, этого у Рука не отнимешь — он способен развеселить девушку даже тогда, когда нет совершенно никаких поводов для веселья.

Оба были голодны, но им не хотелось заказывать ужин с доставкой на дом и сидеть в квартире, где совсем недавно произошло убийство. Неподалеку, в Гринвич-Виллидж, находился ресторан «Грифу», который работал допоздна и где всегда были места, и они отправились на 9-ю улицу. Хит сунула в карман «беретту» и запасную обойму с патронами 25-го калибра.

В этот поздний час они могли выбирать места в любом из четырех залов бывшего пансиона, о котором некий блогер совершенно верно заметил, что помещение излучает «подземный шик». Рук выбрал библиотеку, потому что там было тише всего, а вид полок с книгами успокаивал. Отпив глоток «Манхэттена», он оглядел помещение, где в свое время часто бывали Эдгар Аллан По, Марк Твен и Эдна Сент-Винсент Миллей, [70] и подумал: неужели однажды настанет день, когда рестораны будут декорировать электронными книгами «Kindle» и «Nook».