Чтение онлайн

– А ты жестокая, - заметил Тим, услышавший мою отповедь набивающейся в друзья девице.
– Зачем ты это делаешь?

Я мрачно улыбнулась, глядя из окна библиотеки, как несостоявшаяся подруга усаживается в карету, размазывая по лицу слезы.

– Когда мне было десять, эта милая девушка сказала, что место смесков - у свиного корыта, а не в графском замке. Назвала меня Хрюшкой, бросила на пол пирожное и предложила его съесть.

Смесками называют тех, у кого доля райанской крови меньше четырех пятых. Мой отец был райаном, а мать - лизарийкой.

– Почему ты мне не рассказала?!

– А что бы ты сделал?..

Тим грязно выругался.

– Ого, - уважительно покосилась я на него, - можно, запишу?
– и пригнулась, уворачиваясь от подзатыльника.

– Только попробуй, - пригрозил строгий старший брат.
– Рот с мылом вымою.

И ведь вымоет же, я однажды рискнула...

– Знаешь, я одного не понимаю. Где гордость этой Брайаны?
– я задумчиво водила пальцем по оконной раме, прослеживая древесный узор.
– Я ведь не в первый раз ее выгоняю! Но она возвращается, и делает вид, что ни-че-го не было! Совсем ничего! А ты даже половины того, что я ей наговорила, не слышал!.. Нет, погоди, - подняла я ладонь, не давая себя перебить.
– Я понимаю, что, пока не надоем графу, ну или пока он не женится, буду центром местной светской жизни. Я помню, что Галия постоянно ссужала этой девице деньги, я знаю, что закладные на две трети земель ее отца - у Йарры, но... Я бы удавилась, но к смеску на поклон не пошла!

– Это не у нее гордости нет, это у тебя грех гордыни, - дернул меня за вихры Тим.
– И откуда только!

– С кем поведешься...

– У меня столько нет, - фиглярски вывернул карманы Тимар.

Далеко впереди снова запылила дорога.

– Как думаешь, это ко мне, или к тебе?

– Ставлю на тебя, - Тим положил медяшку на подоконник. И выиграл.

– Тьфу! Достали!.. Знаешь, что? Гони-ка ты их в шею! Леди-шлюха ушла наводить красоту для Его Сиятельства, чтоб его лихоманка хватила!

– Лира!

– Что 'Лира'?.. Я уже почти семнадцать лет, как Лира! ...А если эта Брайана снова появится, я на нее собак спущу! Или каменных пауков!.. Шучу, - соврала я, успокаивая Тимара.

*

Сама я успокаивалась на тренировках. Отличное, знаете ли, средство - представить вместо мишени или мешка с песком графа, и бить, бить, бить, пока не останется ни сил, ни связных мыслей в голове.

В боевой транс я больше не входила, выныривала, даже нет, выпрыгивала из медитации всякий раз, когда замечала на горизонте своей пустыни темную полосу самума. Вызывать его было легко, а вот сдерживать... Честно говоря, я боялась. Я ведь не видела, не различала ни друзей, ни врагов, я сломала руку начальнику гарнизона, когда он попытался оттащить меня от наемника, и, если бы не Тим, неизвестно, чем и как все бы закончилось.

...а на другой чаше весов лежали возможности, которые давала ярость бури. Я помню, как растягивалось время, помню, как предугадывала удары своего соперника еще до того, как набухали мускулы на его теле, помню пьянящее чувство могущества... Это потом стало страшно, а тогда...

Сначала я надеялась, что с помощью самума избавлюсь от Йарры. Ну не будет же он, в самом деле, звать стражу, чтобы меня связали! У него ведь тоже грех гордыни! После увидела его тренировочный зал, эдакий филиал ада, и поняла, что до уровня графа не дорасту никогда. И заниматься там не стану, ибо жить хочу, а горящая смола, сюрикены, беспорядочно летящие стрелы и вооруженные реальным оружием фантомы этому отнюдь не способствуют.

В итоге, я оккупировала один из пустующих залов в гостевом крыле.

Большая светлая комната с высокими окнами, зеркальная стена, гладкий камень пола, нагревающийся от солнечных лучей. Под моим чутким руководством слуги сняли тяжелую люстру и повесили на ее крюк мешок с песком, расставили макивары вдоль стен, принесли несколько матрасов - отрабатывать кувырки на них гораздо удобнее. И поваляться можно, да.

Стреляла я по-прежнему на плацу, работала на выносливость на полосе препятствий, бегала вместе с солдатами вокруг турнирного поля. Не совсем вместе, конечно. Они - кучкой, я сама по себе. Но иногда, обгоняя десятку во второй или третий раз, я слышала ее капитана:

– Вашу мать, ногами шевелите, балеринки ярмарочные!

И улыбалась.

А бой со степным варваром, назвавшим меня хозяйской девкой, закончился позорной ничьей. Я прыгала вокруг него, как собачонка вокруг слона, но пробить эту гору мышц так и не смогла. Я злилась, краснела, шипела ругательства, и точка равновесия, сланцевый столб караванной тропы моей пустыни, розовел, вихрился алой мутью, будто в стакан упала капля крови. Но... Варвар оказался умнее меня - сделал шаг назад и, бросив щит и деревянный меч, опустился на одно колено:

– Простите меня, маленькая госпожа.

Помню оглушающую тишину во дворе и шум собственной крови в ушах, колющую боль в отбитой об варвара ноге и склоненную мужскую голову с десятком косичек, свисающих почти до самой земли. И - собственную ладонь, когда я, неосознанно подражая Йарре, протянула варвару руку. А он, вместо того, чтобы встать, поцеловал ее и прижал костяшками ко лбу:

– Мое имя Сэли, госпожа. Позвольте служить вам.

*

...- Ну и что ты с ним делать будешь, а?
– Бушевал под дверью ванной Тимар, пока я грелась в горячей воде, укрытой слоем душистой пены.
– Зачем тебе этот гризли?

– Гризли в горах, а он степняк. Значит - бизон, - сумничала я.

– Да хоть стрекозел!
– Рявкнул Тим.
– Зачем?

– Чтобы был!

– Под спальней караул нести? Или блох из пантеры вычесывать? А как к этому граф отнесется, ты подумала?

– Нет...
– Притихла я.

Самое забавное, что 'не подумала' я еще дважды, буквально, на следующее утро, когда на поклон притащились избитые мной наемники - Кайн и Дирк. Это было настолько неожиданно, что я лишь шало кивнула, принимая их присягу. Магическую. Йарре такую только Тимар и Сибилл дали.

– Я же чуть не убила Кайна, Тим... Почему они хотят служить мне?

– А почему пес ластится к хозяину, несмотря на пинки и побои?

Не знаю. Никогда не понимала собачьей преданности. Верность - понимала. А преданность...

Так и не придумав, чем занять своих 'рыцарей', я отдала их под начало капитана стражи. Как и остальные солдаты, они участвовали в патрулировании дорог и охране замка, в рейдах по уничтожению нечисти и сопровождали гостей и торговцев. Вот только платила я им из своего кармана, и в дни ежемесячных расчетов ругала себя последними словами. Мысленно, само собой. Не признавать же вслух, что эта троица мне - как репьи на собачьем хвосте.

А вообще, знатная у меня свита получилась - горная пантера, степной варвар и два скудоумных головореза. И если от Сэли еще был толк - поставишь его за спиной, принимая гостей, и почтительность увеличивается сразу втрое, хотя, казалось бы, куда уж больше - то от братьев-наемников был шум и, время от времени, драки в трактирах. Честно говоря, я была уверена, что граф их выгонит.

*

Прошел июль, и я, наконец-то, втиснула свою жизнь в прежнюю колею. Как в ссохшиеся сапоги - со скрипом, с кровавыми мозолями, с проклятиями и болью, от которой хочется выть.