Чтение онлайн

– Жива?

И чувствую поцелуй в плечо.

Я отодвинулась, а граф поморщился - его всегда злила моя подчеркнутая неприязнь. Он вскочил, налил себе вина, глядя, как я воюю с рукавами перекрутившейся и связавшей мне запястья рубашки.

Низ живота болезненно ныл.

– Помочь?

Ответом я его не удостоила, отвернулась к огню в камине. Жар высушил выступившие слезы, приподнял пушистые волоски на висках. Йарра оттащил меня от пламени.

– С ума сошла? Хочешь ожечься?

Помог мне выпростать руки из рукавов, растер следы от впившегося в кожу шелка и жемчужин.

– Ты голодна?
– тихо спросил он.
– Пить хочешь? ...Твою мать, Лира!
– встряхнул он меня.
– Ты так и будешь молчать?!

Я упрямо закусила губу и отвернулась.

– Ну, молчи.

Йарра сел, прислонившись к стене, притянул меня к себе, устроив на коленях. Меня трясло - не от холода, от нервов, я все пыталась прикрыть грудь, стиснуть ноги, и впервые жалела, что, подобно благороднорожденным леди, вывела с тела лишние волоски.

Мужские губы путешествовали по моей шее, по затылку. Вверх-вниз, до самого плеча. Вверх-вниз, пощипывая мочки ушей, покусывая их, когда я, дрожа, пыталась увернуться от настойчивого рта, от горячих рук. Вверх-вниз, пока я не сдалась, не замерла, позволив ему ласкать меня.

– Ты пахнешь летом...
– прошептал Йарра.
– Лира моя...

И накрыл рот долгим поцелуем, прежде, чем я успела возразить.

Это был его первый нежный поцелуй. По-настоящему нежный. Помню, я зажмурилась, когда его губы прильнули к моим, готовая к смятому рту, к болезненному укусу, как бывало не раз, к его языку, бесцеремонно толкающему мой - и удивленно распахнула глаза, почувствовав ласку. Наткнулась на его взгляд и поспешно опустила ресницы, но он успел разглядеть мое изумление и недоверие. И легкую ноту восторга.

– Еще?
– спросил граф, выписывая большим пальцем узоры у меня на щеке.

Я осторожно кивнула - понимала, что именно этого он ждет - и... не пожалела.

Поцелуи Йарры стали нежными и сладкими, как южный шоколад, руки осторожными, а движения мучительно-медленными. Не было больше ни стальных объятий, в которых, кажется, вот-вот задохнешься, ни жестокой страсти, ни грубой ласки, от которой недолго рехнуться.

Лишь нега, томление и странная неудовлетворенность.

И тревожные мурашки по телу.

И колотящееся, будто лигу пробежала, сердце.

И, неожиданно, острое желание обнять графа, прижаться к нему, почувствовать его глубже, полнее. Помню, я опешила. И уперлась в его плечи, умоляя остановиться, испугавшись теперь уже не его, а своих чувств. До сих пор не знаю, как он сдержался и где нашел силы меня успокаивать. И продолжать только тогда, когда я сама рефлекторно шевельнула бедрами.

А потом был восторг, и тот самый полет, о котором, как я успела решить, врут книги, и вязкая бархатная темнота, и стон графа одновременно с моим.

Йарра очнулся первым. Чуть приподнялся на локтях, покрывая мое лицо поцелуями.

– Кошка дикая, - улыбнулся он, - ты мне всю спину расцарапала.
– И засмеялся при виде моих расширившихся глаз, когда я вдруг сообразила, что одна моя рука по-прежнему лежит на его плече, а другая на голых ягодицах.

– Вы!.. Вы!..
– задохнулась от возмущения я и рванулась.
– Пустите!

Йарра захохотал еще обиднее, поймал мои запястья, прижимая их к шкуре.

– А я уже хотел, было, спросить, кто эта покорная девица и куда она дела Лиру!

Завизжав, я забилась под ним, укусила за плечо, боднула головой. Йарра навалился на меня, зажал рот ладонью, прерывая поток оскорблений.

– Тебе Тимар никогда рот с мылом не мыл?

– У! Угу! Гу!
– замычала я, и попыталась испепелить его глазами.

– Жуткое зрелище, - прокомментировал Йарра.
– Я сейчас уберу руку, но, Лира, на счет мыла я не шутил.

Ладонь он убрал...и едва успел отдернуть голову, когда я клацнула зубами перед его носом.

– О, боги...
– Граф спустился ниже, целуя мне плечи, грудь.
– Тебе не надоело драться? Тебе же хорошо со мной...

– Плохо!

– Да ну?

– Да!

– А если так?
– Его рот сомкнулся на соске, потянул, и я закусила губу, сдерживая крик.

– Да!

– А вот так?

О боги!.. Он хочет еще? И забрыкалась:

– Да!

– Так тоже плохо?
– Йарра вдруг поднял мою ногу, забросив ее себе на плечо, и прижался губами к чувствительному месту под коленом.

Надеюсь, он смог расслышать мое 'да' среди стонов.

– Лира, проснись.

– У...

– Лира, мне пора.

– Угу...
– Она даже глаз не открыла.

Уже одевшийся, Раду опустился рядом с ней на одно колено. Светлая кожа девушки разительно контрастировала с зимним мехом черного волка, и ладонь сама легла на хрупкое плечо. Скользнула ниже, сжав аккуратный холмик упругой груди. Пальцы ущипнули затвердевший сосок и Лира застонала.

– Ну не надо, пожалуйста... Вы же и так всю ночь мне спать не давали...

Раду покосился на часы на каминной полке и неохотно убрал руку.

– Оденься хотя бы, - проворчал он, отворачиваясь. Розовые лепестки девичьих губ манили, искушали, а темное пятно от поцелуя на шее вызывало едва контролируемый приступ желания.

– Вы рубашку порвали, - равнодушно пробормотала Лира, и граф тихо выругался. Рывком стянул с себя шерстяную тунику, как куклу, одел в нее слабо сопротивляющуюся девушку.

– Колется...

– Потерпишь.
– Туника, доходившая ему до середины бедра, укрыла Лиру балахоном, закрывающим колени.
– Держись за шею, - велел он, поднимая девушку на руки.

– Куда вы меня несете?
– вяло спросила она.

– В твою спальню.

Крепко прижимая спящую девушку к груди, Раду вышел из кабинета, пинком ноги захлопнул дверь ...и остановился, будто на стену налетел - в коридоре, всего в нескольких шагах, сидел Тимар. Сидел достаточно близко, чтобы слышать все происходящее ночью.

Глубоко вдыхая запах вербены и лайма, Йарра прикрыл глаза, успокаивая поднявшуюся волной ярость. Если бы не Лира на руках, он, скорее всего, свернул бы наглецу шею. Или нос - хорошего секретаря найти сложно.