Чтение онлайн

– Всё будет хорошо, – обещаю себе перед выходом. – Ты справишься.

Я вызываю лифт и спускаюсь на первый этаж. Там меня уже дожидается высокий охранник в черном костюме. Он молча забирает мой чемодан и придерживает двери, как джентльмен.

– Нам долго ехать? – спрашиваю его.

– Часа три.

– Ох, я думала, это ближе.

С парковки к нам выруливает внедорожник. Охранник распахивает передо мной пассажирскую дверцу и отправляется убирать мой чемодан в багажник.

Я забираюсь в салон и сразу чувствую высокий прилив нервозности. В тесной коробке, в которой вот-вот закроются замки, все мои плохие предчувствия обостряются. Я даже не смотрю на водителя, только понимаю, что, к счастью, в машине только он, остальные поедут на другом автомобиле. Но мне все равно плохо. Я жалею, что так быстро сдалась…

– Алина, – знакомый голос раздается спереди.

Я обмираю, но все-таки поднимаю на него глаза. Конечно, это он. За рулем сидит Антон Барковский. Хотя все его называют Бабушка или просто Ба, он глава охраны Третьякова уже больше десяти лет и прошел с ним тяжелые времена. Он верный, как собака, а выглядит как боец из октагона – мощный брюнет с седыми висками и тяжелым взглядом.

– Здравствуй, – бросает он, глядя на меня через зеркало заднего вида. – Не думал, что снова увидимся.

– Я тоже, Антон. – Я не могу смотреть ему в глаза, и дело не в страхе, а в стыде. – Я глупо надеялась, что мы не пересечемся. Я знаю, что два года назад подставила тебя…

– Ты всех подставила. Но мы не будем об этом.

– Хорошо, – я нервно киваю и скручиваю ладонями ручку сумочки. – Так Герман уже в курсе, кто я?

– Нет, я не говорил ему. Я же поклялся тебе молчать.

Барковский – единственный человек на свете, который знал о наших отношениях с Третьяковым. Поэтому его молчание для меня – это всё. Мне безумно хочется сказать ему «спасибо», но я молчу. Знаю, что так лишь вызову его раздражение. Он злится на меня, это чувствуется в салоне, словно грозовые всполохи витают вокруг.

– Ты знаешь, что будешь делать? – спрашивает Барковский. – У тебя есть план?

Я смотрю в окно, в котором проплывает мой двор. Почему-то в голову приходит ужасная мысль, что я надолго прощаюсь с этими местами.

– Я гипнолог, а не его девушка. Вот и весь мой план.

– Ты уверена, что он не вспомнит тебя? Не на расстоянии, а вот так… когда ты будешь прямо перед глазами.

– Вчера он ничего не почувствовал.

– А завтра?

– Ты нервничаешь?

Антон противно усмехается:

– Да, Алина, я нервничаю. Он до сих пор не может понять, кто его предал тогда. Из-за кого он чуть не погиб.

– Я не хотела, чтобы все так сложилось. Я просто хотела уйти…

– Да, ты не подумала. Бывает, – он скалится, кривя тонкие губы. – Я тогда три пули поймал… Но ничего. Ты же не хотела.

– Прости, Антон.

Он прожигает меня насквозь взглядом. Лучше бы я молчала.

Я так и делаю остальную часть дороги. Я не видела Барковского два года, но по-прежнему уверена, что он не станет говорить лишнего.

Мы покидаем город и больше часа едем по областной трассе, потом ныряем в сторону элитных коттеджных поселков. Их здесь много, и каждый пытается удивить крутым названием. Вокруг умиротворенные пейзажи с тихой природной красотой. В другой ситуации в таких местах можно отлично отдохнуть – перезагрузиться после городской суеты и карьерных достижений.

– Старайся поменьше говорить с посторонними, – произносит Барковский, когда наш автомобиль ныряет под шлагбаум. – В доме много охраны и персонала. Они не будут попадаться на глаза лишний раз, так что проблемы не должны возникнуть.

– Хорошо.

– С тобой будет общаться личный помощник Третьякова, он занимается его важными делами. Он должен скоро приехать, чтобы поговорить с тобой.

– Он уже звонил мне. Мы познакомились. – Я поправляю воротник блузки, понимая, что мы вот-вот приедем на место. – А она уже в доме?

– Невеста Третьякова?

– Да, Антон. Я говорю о ней.

– Марианна, – Барковский кивает. – Да, она приехала еще вчера. Она решила остановиться здесь, пока будут проходить ваши сеансы.

– Какая она?

Антон медлит, подбирая слова.

– Я плохо разбираюсь в женщинах. Но она из влиятельной семьи, очень непростая девушка…

– Сколько ей лет?

– Двадцать.

Ох, на десять лет моложе меня.

– Ты всё поймешь, когда увидишь ее, – неожиданно добавляет Барковский.

Я щурюсь. Не понимаю, что он имеет в виду. Но Антон не собирается давать подсказки, он умеет полностью уходить в себя и игнорировать любые вопросы. Профессиональная привычка или склад характера, но работает безотказно. Я поэтому не тормошу его больше.

Перевожу взгляд и вижу, как мимо проплывает красивый парк с подстриженными кустарниками и мраморными статуями. Это не дом, а целый комплекс, напоминающий крутой отель с большой ухоженной территорией. Даже заборов не видно, они теряются где-то вдалеке.

– Ох, мать твою, – выдыхаю, когда по плавной дуге мы приезжаем к главному входу.

Большие каменные ступени ведут к трехэтажному особняку в английском стиле.

– Мне понадобится карта, чтобы не потеряться здесь.

– Она, кстати, есть, – усмехается Антон, оттаивая на мгновение. – Я не шучу, для этого места напечатали целый путеводитель.

– Значит, дела у Третьякова идут отлично. Я жила с ним в доме намного проще.

Барковский не успевает ничего ответить. Мою дверцу открывает охранник и подает ладонь.

– Спасибо, – бросаю ему рассеянно и снова оглядываюсь по сторонам.

Роскошь я уже отметила, а вторым пунктом идет осознание, что выбраться отсюда будет весьма затруднительно. Если вовсе возможно. Психануть и сбежать не получится. Я даже думать не хочу, сколько здесь камер и разных систем безопасности. С таким же успехом можно замышлять побег из тюрьмы.

– Я провожу ее, – Барковский отсылает подчиненного и перехватывает мой чемодан из его крепких ладоней. – Свободен.

Он на мгновение кладет ладонь на мою спину, направляя. Мы поднимаемся по ступеням и оказываемся перед высокими дверями с круглыми ручками из серого камня с зеленоватыми прожилками.

– Я тоже нервничаю, – успеваю признаться Антону, когда он толкает одну из створок.

– Ты справишься, – шепчет он. – Ты уже была в этом мире и знаешь его законы.

– Знала, – поправляю его. – Но придется вспомнить.