Чтение онлайн

Ксавьер демонстративно сглатывает, как будто у него в горле застрял комок, который он никак не может проглотить.

— Все эмоции, которые я испытывал в тот момент, выплеснул на тебя: свой гнев, ревность, месть, разочарование, все это. А поскольку ты была молода, красива и невинна, то, что я чувствовал к отцу, переплелось с тем, что я чувствовал к тебе. А это, думаю, была какая-то безумная форма любви с первого взгляда.

— Я хотел причинить тебе боль; думал, что так мне будет легче. Думал, что это послужит уроком тебе, твоей маме и Малкольму. Вместо этого, в процессе уничтожения тебя, я чуть не уничтожил себя. Ты не можешь представить, как я был взбешен сегодня, узнав, что ты беременна и бросила меня. Я был готов сжечь дотла каждое здание и уничтожить каждого человека, который встанет у меня на пути к тебе. Все, чего я хотел, — это попросить прощения за то, что я сделал, потому что я не мог представить, как буду жить дальше без тебя и нашего ребенка.

Ксавьер поспешно проводит рукой по лицу, вытирая слезу, пока я не заметила.

— Кей, я знаю, мне понадобятся годы, чтобы исправить причиненный мною вред, но если ты простишь меня, я обещаю, что больше никогда не причиню тебе боль. Если ты позволишь мне любить тебя, клянусь Богом, ты никогда не пожалеешь об этом.

Я поднимаю руку, чтобы стереть раздражение с глаз, но оказывается, что у меня тоже текут слезы. Я годами мечтала об извинениях Ксавьера, но не ожидала, что они будут значить так много.

— Прости меня, любимая, — шепчет он. — Прости меня, и я клянусь потратить каждый день оставшейся жизни на то, заглаживая свою вину вину перед тобой.

Моя грудь сжимается от эмоций, и я киваю.

— Я сделаю это, — собираю я силы, — но дай мне немного времени. И я обещаю, что сделаю это.

Если бы я не была беременна, то никогда бы не простила Ксавьера за то, что он сделал, но все должно было произойти именно так. Это наша судьба.

С пятнадцати лет я знала, что в основе жестокого стремления к мести Ксавьера лежит потребность в любви. Мне нужно найти способ отпустить обиды и стать теми, кем мы всегда должны были быть.

Глава 63

Кей

Моя мама всегда старалась сделать Рождество особенным. Еще до того, как у нее появились деньги, она собирала их и откладывала на послерождественские распродажи. Когда скидки на украшения достигали 50–70 %, она искала выгодные предложения, чтобы украсить дом на следующий год. Поэтому, просыпаясь рождественским утром, я видела дом, украшенный гирляндами и попкорном, нанизанным на нитки13. Я понимала, что благодаря любви и заботе, которые были вложены в этот праздник кем-то особенным, Рождество стало поистине волшебным.

Выйдя замуж за Малкольма, Кэрри получила в свое распоряжение весь необходимый ей доход. Тем не менее, она украшала дом старыми вещами. Малкольм никогда этого не замечал и не заботился об этом; украшение было женской работой, и он не хотел принимать в нем никакого участия. Теперь Малкольм вне игры, и все равно ничего не меняется.

На карнизах крыши мерцают белые рождественские гирлянды. На всех дверях и окнах висят венки с большими красными бантами. Во дворе перед домом выставлены большие олени с подсветкой и сани. Разноцветные гирлянды украшают дорожку к входной двери и обвивают деревья и кусты, усеивающие лужайку.

— Мама, я дома! — Рождественская музыка звучит из каждого уголка дома. Переходя из комнаты в комнату, я повсюду слышу All I Want For Christmas Мэрайи Кэри.

— Я в столовой! — Кричит она в ответ.

Я следую за ароматом жареной индейки.

— Пахнет потрясающе. — А сервировка и еда выглядят еще лучше.

Стол накрыт белоснежной льняной скатертью, на которой сияет дюжина свечей. В центре стола — веточки остролиста, плюща и ягоды, украшенные сверкающими серебряными украшениями.

Моя мама приготовила пир: блюда и миски, расставленные на столе, ломятся от еды. В центре — золотистая и хрустящая индейка, окруженная картофельным пюре, политым пикантной коричневой подливкой. Здесь есть запеканка из стручковой фасоли под корочкой из жареного лука, дымящиеся рулеты на ужин, клюквенный соус с дольками апельсина и засахаренный сладкий картофель, плавающий в масле и коричневом сахаре.

— Мам, это невероятно. — И это слишком много только для нас двоих. — Выглядит и пахнет восхитительно.

Она обходит стол и обнимает меня за талию.

— Счастливого Рождества, милая, — говорит она, нежно кладя голову мне на плечо.

— Счастливого Рождества.

Сегодня она одета более уютно, чем на предыдущих праздничных ужинах, которые мы устраивали с Малкольмом. На ней брюки цвета хаки и белый топ с баской, украшенный рождественскими елочками. Она снова похожа на мою маму, но в более стильном наряде.

— Надеюсь, ты не возражаешь, но Джексон скоро приедет. Он пьет рождественские коктейли со своей семьей, а потом ужинает здесь. Я сказала ему, что мы могли бы поужинать до его прихода, и он согласился. Он просто хочет провести Рождество со мной.

Кэрри сияет, и я ненавижу быть той, кто испортит ее рождественское настроение, но ей нужно знать правду о своем новом парне.

— Мы можем немного подождать, если хочешь, — предлагаю я. — Я все равно хочу с тобой поговорить.

Ее брови обеспокоенно поднимаются к линии роста волос.

— Все в порядке?

Я почти струсила. У меня вертится на кончике языка сказать ей, что я беременна, вместо того, чтобы сказать ей, что ее парень также является ее бывшим пасынком. Но прежде чем я успеваю сформулировать ложь, я напоминаю себе, что это для ее же блага.

— Мам, это насчет Джексона.

Она напрягается.

— А что с ним?

Я хватаюсь за край стола, чтобы укрепить нервы. Я никогда не хотела причинить маме боль, но боюсь, что раскрытие секрета Джексона принесет больше вреда, чем пользы. Однако я не могу позволить себе роскошь хранить молчание.

— Джексон — сын Малкольма от интрижки, которая была у него, когда он был женат на Виктории.

Кэрри смотрит на меня, не моргая. В ее взгляде отражается целая буря эмоций. Ее улыбка становится натянутой, после чего она разворачивается и говорит, что забыла что-то на кухне.

— Присаживайся! — Настаивает она, проносясь через дверной проем.

Я слышу, как она ходит по комнате, берет кастрюли, сковородки и снова ставит их на место. Не думаю, что она что-то забыла, но Кэрри поднимает такой шум, что я понимаю, что не стоит ее расспрашивать. Когда она возвращается через несколько минут, ее щеки розовеют, а голос звучит слишком бодро.

— Может, поедим?

Я благоразумно молчу, пока мы раскладываем еду по тарелкам. Несмотря на гору еды на наших тарелках, мы даже не притронулись к тому, что она приготовила.