Чтение онлайн

К 11 съезду РКП(б) — к апрелю 1922 года Конституцию так и не написали. «Мы не умеем гласно судить за поганую волокиту: за это нас всех и Наркомюст сугубо надо вешать на вонючих веревках. Я ещё не потерял надежды, что нас когда-нибудь за это поделом повесят», — писал разъяренный Ленин в Наркомюст, и сам активно подключился к этой работе. Причем у Ленина всё время получалось давать советы Наркому Юстиции Курскому сугубо в «ленинском духе»:

«Тов. Курский! По-моему, надо расширить применение расстрела... Формулировать надо как можно шире...» — чтобы легче было подвести под расстрел.

Или ещё один совет Ленина «бестолковому» Курскому: «Суд должен не устранить террор... а обосновать и узаконить его официальным, ясно, без фальши и без прикрас... С коммунистическим приветом, Ленин». Захваченная Российская империя и так была сплошным концентрационным лагерем, но Ленин хотел сделать ещё «лучше» и надежнее.

Смертельный «коммунистический привет» Ленина в первой половине 1922 года, до его паралича, звучал часто, например, 19 марта 22 года по поводу следствия-расправы над прихожанами г. Шуи, попытавшимися защитить свой храм от унижения и разграбления, кровавый вождь захватчиков приказывал, что следствие должно закончиться — «не иначе, как расстрелом очень большого числа самых влиятельных и опасных черносотенцев г. Шуи, а по возможности и также и не только этого города. Интересно, — остался ли в Шуе стоять памятник кровавому монстру Ленину, и поставили ли современные демократы по главе с Ельциным, Путиным и Медведевым памятник героическим прихожанам этого города?

После знаменитого откровенного признания отчаявшегося Ленина на 11 съезде РКП(б) (27 марта — 2 апреля 1922 года) — «Вырывается машина из рук. Как будто бы сидит человек, который ею правит, а машина едет не туда, куда её направляют», по предложению Розенфельда-Каменева в помощь беспомощному истеричному, явно не справляющемуся с государственной машиной Ленину 3 апреля 1922 года избрали Генеральным секретарем Сталина, хотя Ленин при обсуждении кандидатуры Сталина раздраженно ворчал: «Не советую, этот повар будет готовить только острые блюда». Но лучшей, более толковой альтернативы Сталину не было.

Ленин, немного подумав, чтобы сбалансировать ситуацию между двумя разными концептуальными партийными фракциями, 11 апреля 1922 года на заседании Политбюро предложил назначить Бронштейна-Троцкого на должность своего первого заместителя в правительстве — заместителем Председателя Совнаркома. И в этой ситуации Троцкий допустил закономерную ошибку — отверг это предложение. Почему это была ошибка и закономерная? Закономерной — потому что Троцкий позиционировал себя вождем революции и страны наравне с Лениным, ведь это он сыграл решающую роль в октябре 1917 года в захвате столицы, и это он командовал Красной армией в Гражданскую и победил, и теперь у него в руках была самая мощная сила в стране — многомиллионная Красная армия, поэтому назначение в замы к Ленину... — это было для него явным унижением. К тому же мелкую рутинную, подсобную работу он не любил, это у него в ведомстве делал Эфроим Склянский с другими помощниками из Нью-Йорка, а Троцкий — глобалил. Тем более, что в этот период он уже начал готовить одобренный Лениным новый поход в Германию через Польшу, и стал его готовить более основательно, особенно в части подрывной деятельности в этих странах.

Отказ от предложенной должности был ошибкой Бронштейна, потому что через месяц — 25 мая 1922 года у Ленина случился серьёзный паралич, отнялась у палача часть тела и речь, онемел. Кстати, это спасло много русских жизней, ибо последнее время потерявший контроль над процессами в стране Ленин особенно свирепел, — именно перед параличом 19 мая 1922 года Ленин издал приказ «о высылке за границу писателей и профессоров», и в этом же месяце ещё успел устроить показательный судебный процесс над 54 православными священниками, из которых 11 священников расстрелял. Этот самый знаменитый в начале 20-го века демократ «забыл» ещё в 1917 году, что на международном съезде социал-демократов в Копенгагене в 1910 году подписал резолюцию против смертной казни.

А с 25 мая 1922 года Ленин на несколько месяцев выпал из своей кровавой работы.

30 мая 1922 года немощный Ленин, боясь мучительной смерти, просил Сталина дать ему яд для самоубийства. В этой ситуации, если бы Бронштейн-Троцкий месяц назад принял бы предложение Ленина, то стал бы главой правительства, оставаясь при этом главнокомандующим армии, то есть — у него была в руках почти вся власть в стране, — и вопрос преемственности власти в России был бы решен «автоматически», «естественно», как и дальнейшая судьба России и её народов, и роль Сталина в истории была бы совсем другой. В создавшейся же ситуации больного Ленина на посту председателя Совнаркома заменил Розенфельд-Каменев.

Рис. Каменев.

Скорее всего, у Ленина последние месяцы были серьёзные проблемы со здоровьем, но он не говорил об этом и надеялся — пройдет, а когда состояние усугубилось и сильно «прижало», то он стал готовить себе, по его мнению, достойную замену, наследника верховной власти, и Ленин упорно шел к своей цели. Несмотря на отказ Бронштейна-Троцкого, когда осенью 1922 года Ленин вернулся после затяжной болезни к работе, он опять повторил это предложение Бронштейну. И Троцкий опять отказался. И это, как казалось Ленину, легкомыслие Троцкого или даже его глупость сильно раздосадовала и даже разозлила Ленина, который решил реализовать свою непонятую Бронштейном мудрость оригинальным путем, — по предложению Ленина Сталин внес на рассмотрение Политбюро вопрос об отказе Троцкого работать в Совнаркоме, — чтобы заставить «неразумного» Троцкого согласиться. Но Троцкий уперся, — принципиально отказывался.

Почему Бронштейн-Троцкий так «странно» поступал? На что он рассчитывал? — Он был полностью уверен, что в любом случае, в любом «раскладе» после Ленина ему, как второму равному вождю, нет альтернативы. Чтобы это понимать, необходимо осознать статус Бронштейна-Троцкого в то время, его значимость и его славу среди «своих», — «Вот пришла великая революция и чувствуется, что как ни умён Ленин, а начинает тускнеть рядом с гением Троцкого», — восхищался первый председатель ЧК Моисей Урицкий. А самый интеллигентный захватчик России, прибывший из Италии, А.В. Луначарский-Хаимов утверждал, что Бронштейн проявлял «необыкновенную элегантность», «ораторский и писательский талант», «большую ортодоксальность, чем у Ленина», и что — «Не надо думать, что второй вождь революции во всём уступает своему коллеге; есть стороны, в которых Троцкий, бесспорно, превосходит его; он более блестящ, он более ярок, он более подвижен», поэтому, по мнению Луначарского, многие были «склонны видеть в нём подлинного вождя русской революции» (Луначарский «Лев Троцкий»), «Стоит ли удивляться, что наиболее неумеренные поклонники наркомвоенмора утверждали, будто Троцкий «воплотил в себе весь характер русской революции». Был её «главным архитектором», «экстрактом, её лицом, её душой», называли его «главным вождем Октября», поскольку, якобы, «Ленин опоздал в Смольный», «Русский Лассаль», — заметил исследователь истории и автор интересной книги о Троцком В. Клушин.

В отличие от Ленина, Троцкий был явным лидером «революционной нации», «победившей нации», гегемонов. И как этот лидер в 1919 году на митинге в Киеве по поводу еврейских погромов на Украине Лейба Бронштейн театрально восклицал: «Неужели вы дадите уничтожить нацию, которая создала русскую революцию и стоит во главе её?» Кстати, — весьма оригинально звучит, что еврейская нация «создала русскую революцию», а не еврейскую революцию в России. А «заслуженный» еврейский террорист XX века Гершуни объяснял этот феномен вождя Троцкого, зря в саму суть: «Он был Прометеем не потому, что таким уродился, но потому, что он дитя народа-Прометея».

И город Троцк (Гатчина) при жизни еврейского «Прометея» появился раньше Ленинграда. И почти все киноленты тех времен были не о Ленине и тем более — не о Сталине, а о Бронштейне. И неслучайно Л.Г. Дейч вместе с американским еврейским журналом «Цукунфт» задумали серию книг под названием «Евреи в Русской революции», в которых Бронштейн был — «главный вождь Октября». Поэтому после первого паралича Ленина сравнивать шансы на роль его преемника Бронштейна и Сталина было даже смешно, трудно сравнивать. Троцкий в 43 года был в расцвете сил, был единственным «заслуженным» преемником, не видел конкурентов, и даже не предполагал, что может быть кто-то другой на это самое высокое место во власти, и был в этом уверен и спокоен.

А если у Бронштейна получилось бы успешно реализовать очередной этап своей великой цели — прорваться через Польшу в Германию, и затем объединенной мощью захватить всю континентальную Европу и возглавить большевикские Советские Соединенные Штаты Европы, то он со снисходительной усмешкой смотрел бы сверху вниз на провинциальную, периферийную Россию с её проблемами и на Сталина, даже если бы Сталин и возглавил бы эту сырьевую восточную провинцию ССШЕ ...А Бронштейн-Троцкий был уверен, что со второй попытки — в 1923 году это у него точно получится.