Чтение онлайн

Луначарский в своей книге подчеркнул такое качество характера Бронштейна как «огромную властность». И Клушин в своём исследовании отметил: «Вспоминая о тюремно-ссыльной эпопее, его подельник Г.А. Зив, один из первых принявший после революции предложение Дейча о написании книги о Троцком, указал, что Бронштейн ни в чём не терпел первенства над собой». Свою огромную алчность власти Бронштейн частично реализовал уже с 1917 года и продолжал реализовывать, а вопрос первенства удачно решался после начала серьёзной болезни Ленина. К тому же на стороне Бронштейна был и Запад в лице его бесспорных лидеров Англии и США. «Вся так называемая русская революция 1917 года готовилась под Троцкого. Ленин был подставной и временной фигурой, которая должна была исчезнуть, как только в этом возникнет необходимость», — отметил в своей книге известный исследователь истории этого периода А. Мартиросян. Об этой «глобальности» Бронштейна-Троцкого намекал в своих мемуарах и В. Молотов: «В партии и государстве очень решающе действовал Троцкий. Опасная фигура. Чувствовалось, что Ленин рад был бы от него избавиться, да не может».

Вот через год после окончания Гражданской войны «что-то» и «случилось» со здоровьем Ленина-Бланка, и можно вспомнить знаменитую фразу: «Мавр сделал своё дело, — мавр должен уйти». Этот вариант также имеет право на жизнь, но я сторонник того, что Ленин «сгорел на работе».

В общем, ситуация была такова, что в этот период всё способствовало хорошему и даже благостному настроению Бронштейна. И как показали последующие события — эта самоуверенность сильно подвела Троцкого, была причиной его ошибок. Вернее, если бы не решение Сталина побороться за власть в условиях смертельной болезни Ленина, то всё у Троцкого было бы хорошо и вполне естественным образом.

А Сталин, имея призрачные шансы реализовать свои менее амбициозные цели, всё-таки решил примерно с конца мая — начала июня 1922 года побороться с Троцким за власть в захваченной Российской империи, используя свою новую должность. Когда Сталина избрали генеральным секретарём партии, тогда эта должность не была такой важной и главенствующей, как, например, многие из нас наблюдали При Брежневе. Тогда это была второстепенная нудная аппаратная работа, которая включала в себя и работу с кадрами, их назначение и перестановку. Были на этой должности свои плюсы в виде влияния на кадровую политику и на кадры, например, Ленин в письме Сталину 22 апреля 1922 года писал: «т. Сталину. Прошу Секретариат ЦК (а если это компетенция не его, а Оргбюро, то Оргбюро) постановить:

1) Поручить немедленно НКидел запросить визу для приезда в Германию Глеба Максимильяновича Кржижановского, председателя Госплана, и его жены.

2) Дать отпуск обоим этим товарищам на время, необходимое для лечения Г.М. Кржижановского в Германии. Речь идет о лечении грыжи».

Плюсами этой должности Сталин стал пользоваться эффективно, даже талантливо. Сталин, не афишируя своих целей, активно включился в борьбу за власть. И этот ранний старт — до обнаружения конкурента Бронштейном, позволил ему в этой, казалось бы, безнадёжной борьбе накопить весомые плюсы, увеличить свой вес и влияние, создать коалицию авторитетных членов партии против Бронштейна. Пользуясь своим должностным положением, Сталин стал назначать на различные важные посты своих людей, единомышленников.

Как указывает в своей книге по истории СССР М.В. Ходяков — с лета до конца 1922 г. было произведено 4750 назначений на ответственные посты. Сталин незаметно, упорно ставил на различные посты свои кадры. При этом, по логике — он должен был ставить на должности большевиков не еврейской национальности, заинтересованных в подъёме России, но он, будучи юдофилом, ставил на должности и евреев — единомышленников. Например, в 1922 году Сталин встретил приехавшего по делам в столицу из далекого Туркестана Лазаря Кагановича и сразу предложил ему должность заведующего Организационно-инструкторским отделом ЦК, не дав ему даже вернуться в Туркестан за вещами.

В августе 1922 года, во время отсутствия больного Ленина, на 11-й Партконференции, посвященной борьбе с коррупцией среди коммунистов, Сталин способствовал принятию оригинального решения не в ленинском стиле, — якобы чтобы оградить партийную верхушку от соблазна брать взятки — было принято решение: дать значительные материальные привилегии партработникам различных руководящих уровней, — и была принята резолюция «О материальном положении активных партработников». Теперь партработникам были сильно увеличены зарплаты, они обеспечивались отличным жильём, имели возможность отличного бесплатного лечения, отдыха на курортах и в санаториях, включая зарубежные. Понятно, что в условиях, когда партработники и так различными путями двигались в сторону «заслуженного» обогащения, к коммунизму при жизни, — все они и члены их семей очень обрадовались такому улучшению их положения. Соответственно Сталин, который принимал в этом решении самое активное участие, — заработал среди аппаратчиков, руководителей разного уровня множество симпатизеров, что было немаловажно в грядущей борьбе за власть.

Ha новой должности у Сталина было ещё одно преимущество, — Сталин постоянно общался с представителями разных регионов, приезжавших из разных уголков страны, поэтому прекрасно ориентировался в ситуации в стране, в различных её частях. Более того, — Сталину «ситуацию с мест» доносили не только многочисленные командированные в регионы инструкторы ЦК, но ради получения более объективной картины — его информировали учрежденные им специальные информаторы на местах, в регионах. В то время, когда Троцкий готовился к очередному походу и не вникал во внутренние дела в России, Сталин методично набирал силу — увеличивал количество своих сторонников.

В сентябре 1922 года немного выздоровел и вернулся к работе Ленин, который сразу окунулся в работу 4-го Конгресса Коминтерна и в плане дальнейшей чистки своей партии добился принятия решения — запрета коммунистам совмещать свою деятельность в масонских организациях. Замечу — до этого момента не было запрета на деятельность масонских организаций в Советской России, Ленин уважал своих союзников по разрушению Российской империи и их не трогал. И теперь Ленин масонские организации не разгонял, давал им свободу деятельности в РСФСР и затем в СССР, но только ограничивал в них участие коммунистов. Только Сталин в 30-х запретил и разогнал масонские организации.

После этого локального успеха Ленин осенью 1922 года решил принять активное участие в важном деле создания нового большевикского государства — СССР, и в этой истории случился у него серьёзный конфликт со Сталиным. Этот конфликт был во многом закономерным, принципиальным, а его результат через семьдесят лет сыграл большую роль в развале СССР. Этот конфликт между Лениным и Сталиным более детально рассмотрим в следующей главе.

На исходную базовую платформу этого периода мы уже обращали внимание: 1) власть в России коммунистами во главе с Лениным и Бронштейном захвачена; 2) все попытки эту власть у них отобрать — отбиты, — Гражданская война большевиками-захватчиками выиграна; 3) продолжить мировую революцию не получилось, — поход в Германию через Польшу провалился; 4) захватчики вынуждены оставаться в России и что-то делать, и в первую очередь вынуждены организовывать жизнь внутри страны, и вынуждены отбросить знаменитую глупость К. Маркса, вернее — его коварную лукавую идею первого этапа захвата власти — о разрушении и упразднении государства как такового, и вынуждены строить своё государство в мирных условиях, — свой «аппарат насилия».

Из последнего пункта вытекает логический вопрос — как должно (будет) выглядеть это новое государство, как будет устроен этот новый, явно более жестокий аппарат насилия демократов? Некоторые ответы-решения захватчиков на этот вопрос мы уже наблюдали в предыдущих главах. Осталось им решить ещё одну важную проблему в построении нового государства. При захвате власти в России Ленин обещал народу, разным его частям следующее: 1) солдатам — окончание участия в войне, 2) крестьянам — землю, 3) рабочим — заводы и коммунизм, 4) различным нациям, кроме русской — свободу, равенство и суверенитет — свободу самоопределения вплоть до отделения; всё это для наций было закреплено Лениным на первой неделе его власти документом — «Декларация прав народов России» 2 ноября 1917 года.