Чтение онлайн

Гуманитарных сотрудников часто приводила в смятение бесчувственность военного персонала по отношению к перемещенным лицам. Одна английская служащая UNRRA вышла из себя, когда какой-то американский лейтенант приказал без предупреждения переселить большую группу женщин и детей. «Я ненавижу армию, – закричала она ему. – Почему бы вам не пойти и не повоевать с кем-нибудь? Почему вы суете свой нос в дела гражданских лиц, мирных людей? Они для вас – противник, вы полагаете, что можете переселять матерей с младенцами и больных людей точно так же, как вы перебрасываете роты и батареи во время войны. Почему вы не занимаетесь тем, в чем разбираетесь?»

Когда перемещенные лица изнывали от скуки или впадали в апатию, военные неизменно прибегали к жесткому авторитаризму – старались принудить их к действию. В ответ на убогие условия в лагере для перемещенных евреев в Ландсберге, например, один американский офицер предложил усилить правила гигиены «принудительными или дисциплинарными действиями». Такие офицеры, по-видимому, не понимали, что военная дисциплина, подходящая для «обламывания» новобранцев, едва ли применима к людям, пережившим холокост и приходящим в себя после нескольких лет жестокого обращения.

Точно так же после ряда скоропалительных инспекций лагеря для польских перемещенных лиц в Вильдфлекене в сентябре 1945 г. американские генералы приказали ввести в лагере военную дисциплину. С того момента, если какой-нибудь обитатель лагеря оказывался застигнутым за тем, что мусорит на улице, развешивает постиранные вещи между деревьями или прячет мусор по углам подвала, он подлежал немедленному тюремному заключению. Любой поляк, отказавшийся работать, подлежал аресту, а каждая женщина в лагере должна была подвергнуться немедленному осмотру на предмет наличия венерических заболеваний. Демократически избранный комитет польского лагеря подлежал роспуску, а репатриация полутора тысяч поляков каждые две недели – если нужно, с применением силы – начиналась немедленно.

Нечего и говорить, что подобные указы перемещенные лица встречали с большой обидой: после нескольких лет такого отношения к себе со стороны нацистов люди в последнюю очередь хотели его повторения. «Способность армии к работе по оказанию помощи пострадавшим, – заметил, скривившись, один из руководителей лагеря в Вильдфлекене, – едва ли можно назвать первоклассной».

Очень быстро правительства союзников поняли, что военные организации – не самый лучший вариант для работы такого рода. По этой причине военных освободили от повседневной заботы о перемещенных лицах, переложив на новую организацию – Администрацию ООН по оказанию помощи и реабилитации, или UNRRA. Эта организация была основана в 1943 г. для координации распределения продовольствия и медицинской помощи на большей части освобожденной Европы. Сначала ее деятельность была ограничена Балканами, но к весне 1945 г. распространилась на остальную Европу, особенно на ее восток. Одной из ее самых важных задач стала координация материальной помощи беженцам и перемещенным лицам на всем континенте.

Между 1945 и 1947 гг. UNRRA заботилась о нуждах – материальных, духовных, социальных и эмоциональных – миллионов перемещенных лиц в лагерях на территории Германии, Австрии и Италии. Этика UNRRA подразумевала прежде всего понимание того, что перемещенным лицам следует предоставлять не только пищу, кров и медицинскую помощь, но и возможность для получения консультаций, образования, восстановления здоровья и даже осуществления политической деятельности. Это не просто переориентация их энергии на конструктивную цель, а надежда на то, что такая деятельность восстановит их как людей, обновив тем самым чувство собственного достоинства.

Сотрудники UNRRA приняли программу «помогать другим, чтобы они помогли себе» с искренним воодушевлением. Одной из первых в большинстве лагерей для перемещенных лиц появилась школа. Это не только обеспечило детям образование, которого они были лишены, но и дало им ощущение нормальной жизни – иногда впервые за несколько лет. Согласно армейскому отчету, составленному в апреле 1946 г., уровень посещаемости в школах для перемещенных лиц доходил до 90 %. Группы скаутов и подростковые клубы также пользовались огромной популярностью, так как уводили детей из нездоровой, агрессивной и безнравственной атмосферы, царившей в некоторых лагерях.

Перемещенным лицам содействовали в организации своих собственных церквей и религиозных групп, пытаясь приглушить самые тяжелые эксцессы, а также обеспечить деморализованным мужчинам и женщинам какую-нибудь столь необходимую им духовную поддержку. Чиновники не останавливались ни перед чем, чтобы достать газетную бумагу для того, чтобы люди могли бы издавать свои собственные газеты, которые UNRRA не подвергала цензуре. Также поощрялась культурная деятельность – концерты и театральные постановки, равно как и любое образование для взрослых. Обитатели лагерей составляли свои собственные графики обучения и даже открыли в Мюнхене университет для перемещенных лиц.

С самого начала и военная администрация союзников, и UNRRA старались поощрять самоуправление в лагерях для перемещенных лиц. В большинстве лагерей были проведены выборы, их обитатели учредили свои собственные суды и организовали полицейские отряды, в обязанности которых входило обуздание наиболее буйных элементов. Такие лагерные институты не всегда отличались абсолютной надежностью. В польском лагере Вильдфлекене, например, сотрудники UNRRA иронически отмечали, что члены совета лагеря «выступали с пламенными речами, в которых обещали задавить черный рынок, разделаться с самогонными аппаратами, кражами скота и грабежами курятников», сидя за столом, заваленным жареной говядиной, курятиной и уставленным бутылками бренди. В некоторых лагерях наметилась тревожная тенденция к образованию экстремистских, и особенно националистических, политических группировок. Но, как поняли сотрудники администрации лагерей, всегда существовала вероятность того, что контроль за преступным и экстремистским поведением сдаст свои позиции. Важно было дать перемещенным лицам что-то, чего им не хватало во время тяжелых испытаний – ощущение руководства и чувство самоуважения.

К сожалению, щедрость UNRRA была открыта злоупотреблениям. Перемещенные лица часто использовали ресурсы UNRRA для превращения своих лагерей в центры нелегальной рыночной деятельности. В лагере Вильдфлекен из-за коррупции пришлось распускать и заменять целое подразделение полиции не один, а пять раз за первые 18 месяцев. Кражи, вымогательство, нелегальное самогоноварение были широко распространены, люди шутили, дескать, UNRRA расшифровывается как You Never Really Rehabilitate Anyone (вы никогда по-настоящему никого не реабилитируете – англ.).

Таким образом, эта организация постепенно завоевывала репутацию «неумелых благодетелей». Ее начали критиковать на самых высоких уровнях. Глава английской военной администрации в Германии фельдмаршал Бернард Монтгомери с самого начала полагал, что UNRRA «совершенно не способна» выполнять эту работу. Он пришел к убеждению, что ответственность за перемещенных лиц следует передать в другие руки, поскольку его правительство больше не могло позволить себе финансировать работу по оказанию гуманитарной помощи руками британской армии. Американские политики, возмущенные тем фактом, что они обеспечивают почти три четверти бюджета UNRRA, пришли в ярость от расточительности этой организации, бездарного управления финансами и коррупции в ее рядах. Некоторые даже обвиняли ее в «вымогательстве на международном уровне», видя ее главной целью не оказание помощи перемещенным лицам, а «поддержку армий или политических группировок», вроде коммунистов.

И тем не менее, несмотря на все ее недостатки, сами перемещенные лица часто вспоминают UNRRA с горячей благодарностью. Сотрудники UNRRA, в большинстве своем, – первые неагрессивные иностранцы, с которыми встречались эти люди, и они проявляли то, чего больше всего жаждали многие перемещенные лица, – сострадание. Сотрудники организации понимали, наверное, так, как не понимали военные, что доброта и сочувствие – подчас самое эффективное средство, мешающее бывшим подневольным рабочим мстить.