Чтение онлайн

Историю Бонне подтверждает другой человек, которого держали в заключении в том же подвале в Ангулеме. Феликс Сангинетти, участник движения Сопротивления, был членом тайной армии де Голля, которая предположительно стала союзником ФТП, несмотря на идеологические расхождения. Когда Сангинетти предстал перед командиром Пьером, ему сказали примерно то же самое: «Де Голль, Кёниг и все остальные – пошли они к черту. У меня только один начальник, и это Сталин». После чего его тоже посадили в подвал, где он убедился в бесчеловечности своих тюремщиков.

Невозможно сказать, сколько полицейских во Франции и Италии попали в поле зрения местных коммунистов не за активное сотрудничество с оккупантами, а за свое антикоммунистическое прошлое. Однако множество случайных фактов наводит на мысль о том, что это было довольно обычным делом в обеих странах. Вполне вероятно, многие полицейские были награждены клеймом «фашистов» или «предателей», просто чтобы подорвать их авторитет: если нельзя доверять полицейским, люди будут больше полагаться на вооруженных партизан в деле поддержания закона и порядка. Безусловно, эту тактику коммунисты очень эффективно использовали в Восточной Европе.

Другим традиционно враждебным «классом» были хозяева – владельцы предприятий и управляющие, которые эксплуатировали рабочих ради прибыли. Многие промышленные города в Северной Италии, Центральной и Южной Франции пережили после войны временную перестановку власти, когда рабочие организовывали комитеты для расследования деятельности своих работодателей в военное время. В одном только Лионе в начале 1945 г. на городских предприятиях появились 160 «патриотических комитетов», взявших на себя аресты десятков директоров и служащих, несмотря на то что они не имели на это права без официального разрешения местного префекта. В Турине рабочие захватили завод «Фиат», и управляющий директор едва спасся от расстрела прямо на заводе. Инспектор Госдепартамента США в мае 1945 г. сообщил, что завод патрулируют вооруженные люди, а «на руководство никто не обращает внимания». За первые месяцы после освобождения были убиты несколько крупных итальянских бизнесменов, включая христианского демократа промышленника Джузеппе Вердери и Арнальдо Виши – вице-директора крупнейшего промышленного комплекса в Эмилии-Романье.

Еще более уязвимыми оказались представители аристократии, особенно если выявлялась хоть какая-то их связь с фашистами. В одной только Эмилии-Романье после войны были убиты 103 землевладельца. Самым известным стало убийство графов Манцони в их загородном доме неподалеку от Луго в провинции Равенна. Три брата Манцони – общепризнанные фашисты и главные местные землевладельцы, представители самой могущественной семьи в округе. Им удалось избежать народного суда непосредственно во время освобождения. Но после войны они отказались перезаключить договоры издольщины со своими арендаторами или компенсировать вред, причиненный их земле во время войны, и это их сгубило. 6 июля 1945 г., потеряв терпение, группа бывших партизан ворвалась в их дом и расстреляла не только братьев, но и их мать, служанку и собаку. После чего все население местной деревни набросилось на виллу и растащило одежду и имущество семьи. Этот эпизод походил на крестьянский бунт против феодальной системы, угнетавшей их в течение десятков лет.

Во Франции аристократы тоже оказались под прицелом независимо от того, сотрудничали они с оккупантами или нет. Например, герцога де Леви-Мирепуа, которому нечего было инкриминировать, кроме его титула, едва не приговорил к смерти «народный трибунал» в Памье, к счастью, новый префект Арьежа (департамент на юге Франции. – Пер.) прекратил деятельность этого трибунала. Пьеру де Кастельбажаку, графу из города Тарба, расположенного к северу от Тулузы, так не повезло. Видимо, доказательств его активного сотрудничества с оккупантами недоставало, но люди, пришедшие его арестовывать, нашли его членский билет в Croix-de-Feu (довоенная крайне правая политическая партия) и сочли его достаточным для предъявления обвинения. Графа избили, а вскоре после этого казнили.

Подобные события происходили по всей Франции, менее родовитых аристократов особенно жестоко преследовали в провинциях Шаранта, Дордонь, Лимузен и Прованс. Во Вьенне барон Анри Рей-Су был посажен на несколько недель в свинарник. Его неоднократно избивали и в конце концов казнили в октябре 1944 г. Не являясь коллаборационистом, барон во время войны работал на английскую разведку. В Каркассонне граф Кристиан де Лоржериль, имевший награды герой войны, был казнен, очевидно, просто в силу своего титула и монархических взглядов. В L’Aube – ежедневной газете Народно-республиканского движения – написали, как страшно его пытали перед смертью: промежутки между пальцами рук и ног были рассечены, кисти рук и ступни раздроблены; несколько раз его проткнули раскаленным штыком, а в конце положили в ванну с бензином и подожгли.

Другой излюбленной мишенью и традиционным врагом коммунистической партии было духовенство. В Тулузе по городу ходили слухи, что фашисты оборудовали огневые точки на башнях местных церквей. Этот слух в какой-то мере объясняет, почему церкви в городе подверглись варварскому разрушению и пулеметному обстрелу во время восстания в августе 1944 г. Множество примеров того, что на юго-западе Франции священнослужители подвергались избиениям, пыткам и казням бойцами Сопротивления – часто без каких-либо убедительных доказательств их сотрудничества с оккупантами. В Италии духовенство тоже иногда становилось жертвой мщения либо по подозрению в пособничестве фашистам, либо потому, что священники продолжали осуждать коммунистическую партию с церковной кафедры.

Наконец – и это самое главное – некоторые наиболее радикальные коммунистические группировки начали нападать на своих соперников-демократов. Непосредственно после освобождения Франции разные коммунистические лидеры предпринимали определенные попытки взять под свой контроль отдельные районы, особенно на юго-западе страны. Голлист – комиссар республики (супрефект) в Тулузе – вынужден был противостоять согласованной попытке коммунистов сместить его и захватить власть. В конце концов ему удалось сделать это, заручившись военной поддержкой одного из командиров Сопротивления. В Ниме префекту-голлисту неоднократно угрожали местные руководители коммунистов, а однажды чуть даже не арестовали. Его спасло своевременное появление комиссара республики Жака Бунена.

В Италии насилие в отношении политических соперников доходило до крайностей. Центром стал так называемый «Красный треугольник», или «Треугольник смерти», – регион в Эмилии-Романье между Болоньей, Реджио-Эмилией и Феррарой. Летом 1945 г. там произошел ряд убийств известных людей, после чего возникло серьезное напряжение в хрупком альянсе христиан-демократов и коммунистов. 2 июня в Нонантоле были убиты инженер Антонио Рицци и его сын Этторе. Оба убежденные антифашисты (Этторе даже был партизаном), но также и христианские демократы. Это не было убийство, совершенное в горячке, скорее политическое убийство того особого рода, которое итальянцы называют omicidi eccellenti (иными словами, «необходимое» убийство известных людей, которые являются помехой). Спустя шесть недель в том же городе был убит христианский демократ, член Комитета освобождения. Убийства христианских демократов имели место в Бомпорто (8 июня), Лама-Моконьо (10 июня) и Медолле (13 июня).

В следующем году, когда антикоммунистические настроения уже начали укрепляться, в том же регионе прокатилась вторая волна omicidi eccellenti. Она началась в июне 1946 г. с вышеупомянутого убийства христианского демократа промышленника Джузеппе Вердери и закончилась в августе убийствами юриста-либерала Фердинандо Фериоли, социалиста мэра Касальгранде Умберто Фарри и капитана карабинеров Фердинандо Миротти.

Следует подчеркнуть, что рассказанные выше истории – частные случаи и не сводятся к коммунистическому заговору с целью захвата власти во Франции или Италии на государственном уровне. В действительности, как я уже говорил, руководство коммунистической партии делало все возможное, чтобы сдерживать наиболее экстремистски настроенные группировки на периферии. Руководители, в отличие от рядовых членов коммунистической партии, понимали, что объективных условий для революции на тот момент не было ни в той ни в другой стране.

Однако им не хватало широты взглядов, потому они, по-видимому, сочли, что время для революции уже настало. Количество случаев насилия во Франции и Италии показывает, что значительное число членов коммунистической партии являлись сторонниками радикальных мер. Некоторыми, по-видимому, двигала месть или ощущение того, что справедливость восторжествует только в том случае, если они будут вершить ее сами. Иные – более расчетливые – выбирали в качестве цели классовых врагов независимо от той роли, которую их жертвы играли во время оккупации. Некоторые хотели запугать своих политических противников и заставить их замолчать. Кто-то стремился распространить террор среди населения, как они это делали во время войны. Притом что их действиям недоставало централизованности, общим знаменателем становилась вера в неизбежность революции, которая, по их мнению, уже началась.