Чтение онлайн

— Значит, ты не хочешь Афину?

Что-то мелькает в его глазах.

— Я этого не говорил. Она чертовски привлекательна. Я бы хотел быть первым, чей член она примет.

— Но ты не можешь получить одно, игнорируя другое. Ты не можешь получить девушку без согласия на город.

Джексон улыбается.

— Мне нравится нарушать правила.

Я разочарованно вздыхаю.

— Это не те правила, которые можно нарушать, Джекс. — Я использую его прозвище, хотя и делаю это редко. Когда мы все были моложе, я был очень привязан к Джексону, прежде чем мы все по-настоящему осознали, что однажды нам суждено стать соперниками, несмотря на нашу братскую любовь друг к другу. — Ты действительно настаивал на этом во время ритуала. Филип Сент-Винсент был в бешенстве.

— Оставь меня в покое. Думаешь, мне не всё равно?

— Ты слишком сопротивляешься всему. — Я качаю головой. — Однажды у тебя будут настоящие неприятности. Проблемы, которые никто из нас не сможет исправить.

— А у тебя в заднице штуковина больше, чем мой член, — парирует Джексон, хотя его тон остаётся беззаботным. — Ты...

Он замолкает, потому что в комнату входит Кейд. Он одет в свои обычные спортивные штаны и футболку для регби без рукавов, его песочно-каштановые волосы зачёсаны назад.

— Джеффри говорит, что она уже спускается, — небрежно говорит он, плюхаясь на диван рядом с нами. — Я думаю, она готовится.

— Не было никакой драки? — С любопытством спрашиваю я. — Никто не сопротивлялся? — Кажется, это нехарактерно для Афины. Мы все видели, как она отреагировала на требования Кейда на той вечеринке много лет назад. И мы также видели, как она противостояла ему на следующий день в школе. — Она не из тех, кто смотрит на такой контракт и просто соглашается.

— Если только она не увлекается более извращённым дерьмом, чем мы думали, — добавляет Джексон с ухмылкой.

Кейд сердито смотрит на него.

— Джеффри сказал мне, что она была недовольна. На самом деле, она пыталась отказаться.

— Правда? — Я смотрю на Кейда с лёгким любопытством. — Что в конце концов убедило её согласиться?

Кейд пожимает плечами.

— Я думаю, та часть, где говорится о том, что её мать будет выставлена на улицу. И обещание её матери пособие за «работу», которую выполняет её дочь. — Он холодно смеётся. — Боже, я бы посмотрел, какое было бы выражение лица у миссис Сейнт, если бы она узнала, что её дочь будет нашей сексуальной рабыней.

— Но ей никто не скажет, — нахмурившись, предупреждаю я Кейда. — Это часть соглашения. Родителям жертвоприношения не рассказывают об этом и о том, что это влечёт за собой.

— Конечно, нет. — Кейд закатывает глаза. — Это не значит, что я не могу наслаждаться мыслью о том, как бы она отреагировала, если бы узнала.

— Она также не должна знать, что мы соревнуемся за её девственность. — Я перевожу взгляд с Джексона на Кейда. — Это всегда должно оставаться секретом. Если она узнает, что мы соревнуемся за неё, это испортит игру.

— Да. — Джексон бросает взгляд на дверь. — Я никому не скажу. Будет веселее наблюдать, как вы двое ссоритесь из-за неё, если она не будет знать, что происходит.

— А зачем мне, чтобы она знала? — Кейд ухмыляется. — Это определенно не так весело. Это останется между нами троими.

— Пока я не выиграю. — Я холодно улыбаюсь Кейду. — Можешь не сомневаться, я верну этот город Блэкмурам.

Кейд встречается со мной взглядом, его улыбка всё такая же ледяная.

— Только если победит не сильнейший.

АФИНА

Джеффри оставил меня с чёткими инструкциями собраться как можно быстрее и встретиться с ребятами внизу для моего первого «осмотра». От одного этого слова у меня сводит желудок, но ясно, что у меня не так много вариантов.

Я найду выход из этого положения, говорю я себе. Но сначала я должна взять ситуацию под контроль. Я избегала Кейда и его дружков в старших классах, насколько могла, после того неловкого инцидента на его вечеринке и последствий на следующий день в школе. Он выставил меня на посмешище, но для меня это было не так ужасно, как, вероятно, было бы для некоторых девочек, я всё равно не ожидала, что стану популярной в школе Блэкмур. И я не заботилась о том, чтобы завести друзей. На самом деле, я бы очень хотела обратного. То, что Кейд превратил меня в социального изгоя, просто означало, что до окончания школы мне приходилось сталкиваться с меньшим количеством дерьма, по крайней мере, со стороны девочек. Многие парни устраивали мне выволочки, говоря, что они «вылечат мой рвотный рефлекс» или что они «позволят мне блевать на их члены в любой день», если я буду делать это так, чтобы них ничего не попало. И тому подобное. Но у меня была Мия, так что мне было всё равно. Я просто не поднимала головы и игнорировала большую часть происходящего. Не то чтобы я хотела вступать в спортивные команды, посещать клубы, встречаться с кем-либо или заводить друзей. Я просто хотела закончить школу и поступить в колледж, а затем увезти нас с мамой к чёртовой матери из Блэкмура.

Я действительно думала, что была так близка к этому. Но теперь я здесь, запертая в Университете Блэкмур и по контракту обязанная быть питомцем тех же трёх парней, от которых я так чертовски старалась сбежать. Я не знаю, почему, черт возьми, это происходит со мной, но я определенно собираюсь попытаться разобраться в этом.

И тогда я заставлю трёх марионеток внизу пожалеть, что они пытались провернуть это дерьмо со мной.

Я снимаю дурацкую шёлковую ночнушку, в которой спала, отбрасываю её в сторону и подхожу к шкафу, чтобы посмотреть, какие у меня есть варианты.

Они не очень хороши. Дома я всегда предпочитала джинсы и футболки, за исключением той дурацкой формы, которую мне приходилось надевать в академии, но я любила также футболки большого размера, которые я надевала перед сном.

В шкафу буквально ничего этого нет. Там полно обтягивающих джинсов с низкой посадкой, юбок в складку, которые, вероятно, едва прикрыли бы мою задницу, мини-платьев, и когда я захожу в гардероб, там не лучше. Укороченные топы, облегающие рубашки, всё прозрачное.

Не слишком ли много надежд для мальчиков в ящике с нижним бельём?

По-видимому, так оно и есть. Этот конкретный ящик набит кружевами и атласом, а то, что из хлопка, – это откровенные хлопковые стринги в рубчик с кружевной каймой, чулки до бёдер, дерзкие трусики, которые будут лезть мне прямо в попку. Ничего из этого я бы не выбрала дома, и, как я подозреваю, в этом-то всё и дело.

Я достаю пару мягких кружевных трусиков для мальчиков, кружевной бюстгальтер демисезонного кроя в тон и натягиваю их, а затем достаю из ящика с топами что-нибудь, что мне не совсем отвратительно. Самое близкое, что я могу найти, – это кожаный укороченный топ, поэтому я надеваю его и роюсь в шкафу в поисках джинсов. В итоге я выбираю черные узкие брюки с низкой посадкой и черные сапоги до колен на высоком каблуке. Я буду чувствовать себя в этом чертовски нелепо, но это лучше, чем спускаться вниз в мини-платье для тенниса. Кто, чёрт возьми, хочет, чтобы я это носила?

У меня такое чувство, что в какой-то момент я это выясню.

В контракте было указано, что я должна носить минимум косметики и не распускать волосы, если только парни не потребуют иного, но к чёрту это. Это небольшой бунт, но я должна что-то сделать. Я не могу просто подчиняться. Это не в моем характере. Здесь нет моей настоящей одежды, иначе я, вероятно, надела бы её, просто чтобы посмотреть, к каким глупым наказаниям они попытаются прибегнуть. Но поскольку это не вариант, лучшее, что я могу сделать, – это подкрасить глаза густой подводкой и зачесать волосы наверх.