Чтение онлайн

Не надо быть сильно умным, чтобы сообразить, с какой скоростью мэрия и городские боссы выкатили предъяву Сходняку. Но паханы спальников тоже пребывали в непонятках.

Пока менты и братва, высунув языки, в сердечном согласии землю рыли в поисках Дубровского, та же надпись появилась в дотла разграбленном ювелирном магазине, принадлежавшем одному ну, очень крутому депутату законодательного собрания. А сразу после этого человек пять крепеньких мужичков в масках нехило бомбанули мажоров и сняли всю кассу в ночном клубе (он же бордель с казино и наркопритоном), принадлежавшем другому, не менее крутому, депутату. И опять со стены лыбились те самые слова. Парень явно нарывался на неприятности.

Но чтобы вручить ему их, его надо было найти, а вот этого-то никто никак не мог сделать. Несколько раз он, как долбанный колдун, уходил из самых хитрых засад. Означать это могло только одно: паршивца прикрывали или в МВД, или в Большом доме, или и там, и там. А это было очень серьёзно.

С начала девяностых, когда, как тогда говорили, «во имя спасения государства»…

Подождите, мне надо блевануть, харкнуть, дёрнуть водки и минут пятнадцать поматериться, иначе дальше рассказывать не смогу.

…Ну так вот, с тех самых пор, как государство негласно поделило власть с организованной преступностью, отдав ей на откуп большую часть всех мегаполисов, договор этот, в общем-то, соблюдался всеми сторонами. Ну, просто он всех устраивает. Власть экономит огромное бабло на сокращении милицейских штатов и обеспечивает относительный порядок в Городах, где живёт и работает чистая публика. А на окраинах порядком правят бригады, и не так уж плохо, как вы думаете. По крайней мере, серийные убийцы и насильники малолетних там повывелись. Эту публику теперь в Городах ищите… Бизнес как платил откаты, так и платит, только теперь там твёрдый тариф — в каждом присутственном месте висит малява, сколько кому за что давать. И простых граждан это касается. А откажешься платить и начнёшь права качать — останешься в той же заднице, что и при старой власти, да ещё от бойцов бригад огребёшь так, что сам пахана канючить будешь твоей копеечкой не побрезговать. Вот так-то. Потому мне на моих бабулек в ОППППС смешно. Единственное утешение — что секретутка пахана мою цидулю сразу в корзину выбросит (есть соответствующие договорённости) и ночью к моим старичкам не заявятся весёлые злодеи. Но если всё-таки заявятся, я очень огорчусь и, как минимум, постараюсь огорчить Глебыча. А Глебыч и за Чертой не последний пацан, и ещё неизвестно, к кому Сходняк скорее слух приклонит: к нему или к тому самому пахану. И за Чертой такой расклад уважают.

Да что я об этом, в самом деле. Мои дела в ОППППС никогда мне таких напрягов, как сегодня, не доставляли. Все прекрасно понимают, что нашей идиотской системе надо наводить хоть какую-то косметику, как подкрашивают полуразложившийся труп, чтобы выглядел попривлекательнее. А конторы вроде моей и исполняют роль этих губных помад и румян. Правда, насколько покойничек от них становится пригожей — вопрос открытый… Но и Город, и Сходняк о приличиях заботятся. И на том спасибо.

Ну да, за Чертой ходить по улицам опасно даже днём, не говоря уже о ночи. Да и дома сидеть, если уж на то пошло. Зато ствол можно купить в каждом хозяйственном магазинчике — любой и по сходной цене. А со стволом уже сподручнее: никто тебя не спросит, за что ты завалил типа, который ломал твои двери с криками: «Давай бабло, сука!»

Но я ведь старый ментяра, оттрубивший в органах тридцатник без малого. И смотреть на эти довольные рыла, которые я столько раз в асфальт вдавливал, мне грустно до слёз. Однако приходится, поскольку сегодня они больше никакие не злодеи, а приличные граждане «свободной зоны». Слова-то какие, итить…

Отвлёкся я, однако. Надо работать, работать надо.

Я дёрнул, подцепил на вилку кусок жирной селёдки с колечком лука и молодой картофелинкой, закурил и свистнул, чтобы притащили ещё один графинчик, поскольку первый уже опустел.

Дубровский… Слон в посудной лавке, в натуре. С огромными яйцами, которыми он постоянно что-то задевает и разбивает. Вся система держится на том, что в Городах безопасно. Ну, почти — случаются залётные, но их быстро отлавливают, а потом они тихо плывут себе по реке, сияя кровавыми дырками на месте глаз и ушей. Потому что паханам нет интереса тревожить чистую публику, у них своих дойных коров в изобилии. А этот Дубровский… В общем, он делал то, что делал.

И если так будет продолжаться, Город решит, что Сходняк плохо держит спальники, а силёнок пройтись за Черту, как раньше говорили, с огнём и мечом у него вполне ещё достанет. Полиции не хватит, так армию подключат. А армейцы сами по себе, им по фигу, в авторитете ты или чмо с окраины, они всех валить будут. И кому это надо?

С другой стороны, паханы ведь тоже могли решить, что это органы по их душу играют с Дубровским, да от обиды снять с Города защиту. И тогда на красивые улицы с отреставрированными фасадами восемьсот затёртого года, на которые глазеют тупые туристы, и витринами бутиков, сияющими, как бордель с субботы на воскресенье, заявятся из-за Черты все беспредельщики.

В общем, бедолага Дубровский семимильными шагами топал прямо в мертвецкую. Но дотопать никак не мог. Раз за Чертой загребли паренька из его бригады, жилы тянули, да ничего он не сказал. А через два дня пахана, который его допрашивал, к чёртовой матери взорвали вместе с лимузином. Не ссы, Маруся…

В общем, до сей поры так всё и осталось, только ещё больше накалилось. Вот-вот что-то должно было грянуть. И тут как раз ко мне ввалился этот архангел обкаканный, мать его. И причём тут он?..

Я добил второй графин, дожевал селёдку, и подумал о третьем. Но пару минут назад что-то меня царапнуло. Ощущение было отодвинуто на задний план, поскольку я прослеживал горячий путь водки по пищеводу в желудок. Но теперь, утвердив огненную воду в недрах своего существа, я насторожённо огляделся по сторонам. Народу было немного — близость Черты отпугивала честнУю публику. Пьяный тип с лоснящейся толстой мордой обжимал двух явно малолетних шлюх. Те мерзко хихикали. Провинциал в поисках развлечений с перчиком. Вполне возможно, попутает по пьяни районы и к утру будет брюхом вверх плавать в канале. Да и хрен с ним. Парочка явных урок молча и быстро приканчивает пол-литра. Эти выползли из-за Черты, но ведут себя тихо — на отдыхе. А это что за перец? Зашёл сразу после меня, взял кофе и развернул газету. Подобные понты тут не приняты, но бармен видел ещё не таких придурков, потому не реагировал. «Время нашего города». Газета так называется, которую придурок читал. Не очень подходящее чтиво для кабака, скорее, подошло бы нечто жёлтенькое, «Паршивец двух столиц», например.

А рожу-то я где-то видел… Вернее, видел подобные — плохо запоминающаяся, ложно-приличная, способная изобразить праведное негодование и тут же скривиться в глумливой улыбочке. «Топтун». Но не из бывших коллег, и не из «соседей» — судя по всему, любитель. Ктой-то меня осчастливил? Наверняка Акакий, мать его… Вот ведь беспокойный, не доверяет. Но когда клиент мне не доверяет, я слегка обижаюсь.

Кинув на столик сто баксов, я помочился в стрёмном сортире и вышел на волю. Грёбаный мир уже прикрыл свой срам сумерками. Деловой походкой я свернул за угол — «топтуну» должно было показаться, что я так и двинусь за Черту на своих двоих. А что, вполне возможно — просто не хочу рисковать машиной. Что-то такое он точно подумал, но обломался, нарвавшись за углом на мой прямой в челюсть. Свалился легко, словно сломанный карточный домик, а я, змей, ещё пару раз добавил ногой по рёбрам. Они хрустнули. Я молча развернулся и пошёл к своей машине.

Водка наконец-то разобрала. С утра у меня были планы на вечер, но я их похерил.

Надо было работать.

Я знал, где можно начать.

Через пять минут моя старенькая «Тойота» переехала мост, на середине которого мрачных цветов растяжка по-русски и по-английски предупреждала гостей города, что с этого вот места мэрия не гарантирует безопасности для их имущества, здоровья и жизни. Настроение у меня было боевое, алкоголь пел в крови, в заплечной кобуре удобно устроился потёртый ПМ, скоммунизденный ещё в органах, за поясом под пиджаком торчала купленная по случаю «беретта», к ноге крепились ножны с отличной финкой — их делает один цыган со 2-го Рабкриновского — и еще несколько полезных мелочей оттягивали карманы. Покуривая, я мычал забытый шлягер про Глеба Жеглова и Володю Шарапова и вовсю радовался жизни.

Почему-то я всегда радуюсь, когда оказываюсь здесь, за Чертой.

Кое-кто из местных узнавал меня и делал вслед ручкой, другие просто мрачно щерились. Те ещё типы — приличные люди тут из дома об эту пору не вылезают. Впрочем, где тут приличные люди…

Внезапно, как часто случается в этом городе, хлынул ливень. У здешнего неба то ли простатит, то ли цистит — оно постоянно мочится нам на головы. Немногочисленные прохожие на унылых улицах кинулись под защиту подворотен.

Под монотонный плюм-плюм-плюм-плюм-плюм, под покойницким светом редких, как зубы в слюнявой пасти столетней карги, фонарей, я ехал в единственное место, где мне могли помочь.