Чтение онлайн

Так что и мне придётся обойтись подручными средствами. В кармане пиджака моя рука привычно уселась на прекрасный никелированный кастет с шипами. Левый громила взмахнул трубой, но мой окастеченный кулак уже буравил его брюхо. «Ик!» — сказал бугай и согнулся в три погибели.

Я едва успел отстраниться от пролетевшей в сантиметре от черепа биты и, не глядя, лягнул ногой. Куда-то попал, ага. Противник взвыл и дёрнулся. Другой ногой я наподдал рухнувшему на колени трубоносцу и развернулся ко второму, отбив кастетом очередной удар биты, а с левой засаживая ему хук в челюсть. Она хрястнула. Проняло, значит. Первый поднялся и с рёвом ринулся ко мне, вытянув гигантские лапы. Я поднырнул под них и, мимоходом вмазав кастетом по рёбрам, сделал подсечку. Тип грохнулся на пол, как холодильник с третьего этажа. Холодильник, судя по вони, набитый дерьмом.

А выстрел прозвучал, как пук динозавра.

Поминая чью-то матушку, я развернулся. Щипач-недоучка валялся на полу со снесённой наполовину башкой. Рука всё ещё конвульсивно сжимала допотопный наган, который он не успел пустить в ход. Санёк спокойно опускал обрез вертикалки.

— Жекан у меня, — задумчиво протянул он, с интересом разглядывая чудесным образом выперший из головы дурачка огромный желвак из крови, мозгов и осколков черепа. Посередине этого безобразия торчал изумлённый шарообразный глаз.

— Какого хрена? — взреванул я на нервяке.

— Дробь мебель портит, — так же задумчиво пояснил Санёк. — Тётенька ругается.

Ничего-то у молодого поколения святого нет. Впрочем, мы сами постарались, чтобы не было. А у нас-то что осталось?..

Вошка успокаивала оставшихся в заведении посетителей. Впрочем, они не особенно и волновались. Получившие своих звиздюлей битюги, конечно, уже слиняли.

— Спасибо, Санёк! — сказал я с чувством.

Тот пожал глыбоподобными плечами, хакнув, рывком приподнял жмура и держал, пока Вошка натягивала на покойника чёрный полиэтиленовый мешок. Обычная процедура. Мозги и кровищу будет отмывать Петрович — так же старательно и сноровисто, как разносил отбивные. Забавный старик. Сейчас. Для тех, кто не знал его лет двадцать назад.

На улице я долго матерился под уже моросящим дождём. Прежде, чем идти разбираться со мной, уроды разобрались с моей машиной. Разбито было всё, что можно, и проколоты все четыре покрышки.

Делать было нечего, и я пошёл в бордель.

Кварталах в трёх было неплохое заведение, где в своё время я хорошо покуролесил. Уличная гопота обходила меня сторонкой — многие признавали в лицо, до остальных уже дошёл слушок о моих подвигах у Вошки. Конец вечера был затуманен — в заведении я довольно быстро достиг искомого состояния. Было погано — от моего клиента и его задания, от клоунской ОПППС, от затейливой жизни, которую я вёл уже столько лет. Мне хотелось назад, туда, где всё было просто и по чесноку, когда я знал кто я, откуда я, зачем я живу. Вырваться из этого мутного зазеркалья, глотнуть воздуха. Огромное, во всю стену, зеркало в кабаке на первом этаже старинного особняка вызвало во мне бешенство. Был какой-то напряг, передо мной мелькали перекошенные окровавленные рожи, которые я старательно охаживал кулаками. Впрочем, до стрельбы не дошло — я свою меру знаю. Потом было другое личико, которое мне чем-то приглянулось, оно мило лопотало, и я позволил ему успокоить меня.

Очнулся я утром в номерах на втором этаже, в постели с наголо обритой птичкой в красных и зелёных татушках. Она, конечно, пошарила по моим карманам, но ничего достойного не нашла, бо конверт с акакиевыми баксами я предусмотрительно засунул в щель между стеной и кроватью — навыки не пропьёшь. А может, ей тоже шепнули, что со мной связываться не стоит. Костяшки правой были разбиты вдрызг. Значит, напряги не померещились.

Ополоснув морду под краном, тщательно избегая бросить на неё взгляд, я оделся, кинул на одеяло две зелёных бумажки и спустился в кабак. Зеркало на стене было завешано огромной простынёй — словно в доме покойник. Мои колени противно дрожали, в голове метались табуны слонов. Судя по всему, именно они нагадили мне в рот. Красноглазый смотрящий был хмур, но молчалив. Очевидно, вчера я произвёл тут впечатление.

— Пол-литра тёмного, — бросил я угрюмому татуированному бармену, чей череп сиял, а всё тело, включая коленки и пятки, наверняка, было покрыто густым чёрным волосом.

— За зеркало сначала забашляй, фра-аер.

Он говорил в наглой манере уголовников, растягивая слова и злобно сверкая поросячьими глазками. Впрочем, в голосе ощущался скрытый страх. Его правая рука пряталась под стойкой и, несомненно, лихорадочно сжимала рукоять чего-то огнестрельного.

Я придавил его вооружённую руку и вяло заехал по уху — не хотелось начинать день со скандала. Достал лопатник и бросил на стойку несколько смятых купюр. Убрал лопатник и вытащил ПМ, краем глаза держа в поле зрения напрягшегося у дверей вышибалу.

— Пол-литра тёмного, — мягко повторил я.

Кружка с холодным портером возникла, как по волшебству. Он пробудил в моём нутре, превращенном в свалку отходов вредного производства, робкий трепет жизни. Пропустив ещё одну, я вышел на улицу. Небо всё ещё противно сочилось.

Мне была нужна машина. Решались здесь такие проблемы просто. Через полчаса я разговаривал с хозяином салона подержанных (читай: скоммунизденных) автомобилей. Если бы я пришёл в такую контору в Городе, меня бы накололи, как два пальца об асфальт. Здесь такое не принято. Иначе себе дороже.

Парень немного моложе меня со спокойными и внимательными глазами быстренько показал мне то, что нужно — я и думать не стал, сразу согласно кивнул — и повёл в контору оформлять бумаги. На его трёхпалой руке был выколот скорпион жалом вверх, а из-под расстёгнутой несвежей ковбойки мелькала стильная татуировка — летучая мышь на фоне Земного шара. Военная разведка. Служил на Кавказе и был под огнём. Такой не кинет, но если кто-то попытается кинуть его… На поясе под курткой у него удобно пристроилась явно не пустая кобура, а на стене за конторкой висел АКС-74. С парнем следовало познакомиться поближе, но сейчас на это совсем не было времени. Однако я его запомнил.

Через двадцать минут, заплатив весьма скромную сумму, я выехал на красном «фольксвагене», которому от роду было всего лет десять. В виде бонуса он был снабжён несколькими хитрыми и жестокими приспособлениями против угонщиков — на случай, если я буду его оставлять без присмотра за Чертой. Держа баранку одной рукой, другой я вытащил мобильник, нашёл заранее вбитый номер и нажал на вызов.

— Да, — тоненький голосок ответил почти сразу, словно он ждал моего звонка.

— Это Кистенёв. Вчера урки разбили мою машину. Я купил новую, но у меня не осталось денег. Мне нужна машина для вашего дела, Архангел.

— Продиктуй номер счёта, переведут сегодня.

Надо же, даже не выговаривает за избиение своего «топтуна» недоделанного, хотя я приготовился к его недовольству и готов был выплеснуть своё. Вместо этого продиктовал ему номер своей «оперативной» карточки.

— Как движется дело? — пискнул Акакий.

— Еду к хмырю, который может кое-что знать, — буркнул я и отключился, с наслаждением закурив.

Дохляк жил на противоположном конце спальников, так что мне надо было сделать приличный крюк, чтобы не выезжать из-за Черты. Здесь пачка подозрительных бумаг на машину никого не колышет, но в Городе с такими легко поиметь неприятности. Чтобы легализовать мои новые колёса там, придётся проделать несколько сложных и довольно дорогих процедур. Да и моим выхлопом (из глотки, а не от машины) городские гаишники точно бы заинтересовались, а здесь и автоинспекции не было.

Дождь припустил. Я быстро, но осторожно ехал по широким проспектам, несколько раз обогнув места столкновений. Владельцы авто выясняли отношения при помощи подручных средств, и быстро сваливали, когда появлялись братки из дорожной бригады, чтобы установить, сколько им должен каждый участник происшествия. Я ехал мимо тротуаров, заваленных мусором, среди которого нередко попадались и трупы. Мимо осыпающихся фасадов и разваливающихся многоэтажек. Мимо стаек женщин, торопливо добирающихся до ближайшего магазина в сопровождении суровых вооружённых мужчин. Мимо кабаков, откуда, несмотря на ранний час, доносились пьяные вопли и, частенько, — пальба.