Чтение онлайн

В её глазах я вижу теперь только нежность и благодарность, и понимаю, что именно этого момента я ждал всю жизнь. Я держу её крепко, не отпуская, не давая ни малейшей возможности снова почувствовать себя покинутой или одинокой.

Когда всё заканчивается, она тихо и глубоко дышит, прижимаясь ко мне, её глаза снова закрыты, и на губах появляется лёгкая, чуть заметная улыбка.

Я целую её в лоб, нежно обнимаю и тихо шепчу:

— Теперь всё правильно. Теперь мы наконец-то на своём месте.

Она чуть открывает глаза, смотрит на меня и тихо отвечает:

— Да, теперь я верю, что так и должно было быть.

И в этот момент я окончательно понимаю, что теперь она моя жена, моя женщина, мать моего сына. Теперь у неё есть семья, дом и защита, и я сделаю всё, чтобы она больше никогда не испытала боли или страха.

Теперь наша новая жизнь действительно началась.

— Я беременна, — произношу я почти шёпотом, стоя посреди спальни и чувствуя, как сильно дрожат мои пальцы. В ладони сжимаю тест, и он кажется мне тяжёлым, как камень. Сердце колотится так быстро и громко, будто пытается вырваться наружу раньше моих слов.

Касим замирает у окна. Он только что разговаривал по телефону и теперь медленно опускает руку с телефоном вниз, затем осторожно кладёт его на подоконник. Он не оборачивается сразу, будто собираясь с мыслями. Потом тихо произносит, не поворачивая головы:

— Повтори.

Я делаю глубокий вдох и говорю уже чуть громче и увереннее:

— Я беременна, Касим.

Он резко оборачивается, и я вижу его глаза — тяжёлые, напряжённые, полные какого-то незнакомого мне страха. В них нет ни радости, ни удивления, только тревога, смешанная с гневом и болью. Он делает шаг ко мне, потом ещё один, и останавливается совсем рядом.

— Ты уверена? — спрашивает он глухо, глядя мне прямо в лицо.

Я поднимаю руку и показываю ему тест, отвечая почти беззвучно:

— Да, я уверена.

Его взгляд скользит по тесту, потом резко отводится в сторону, словно он не может на это смотреть. Он проводит рукой по лицу, сильно сжимая челюсть, и тихо, но решительно произносит:

— Нет. Нет, Аза. Этого ребёнка не будет.

От его слов у меня внутри всё обрывается. Я не могу поверить в то, что слышу, смотрю на него широко открытыми глазами, чувствуя, как начинает кружиться голова.

— Ты серьёзно сейчас это сказал? — тихо спрашиваю я, почти не дыша.

Он подходит ещё ближе, взгляд его становится жёстким и холодным, в голосе звучит сталь:

— Абсолютно серьёзно. Ты помнишь, что случилось в первый раз?

Холодок пробегает по моей спине, я снова вижу перед собой те страшные картинки прошлого: кровь, боль, ужас, слова врачей и себя, лежащую беспомощно на кровати. Конечно, я помню. Это невозможно забыть.

— Я всё прекрасно помню, — говорю я, едва сдерживая дрожь в голосе.

— Тогда ты должна понять меня, — резко перебивает он, и его голос становится жёстче, строже, как стальной клинок. — Я никогда не позволю тебе снова подвергать себя такой опасности. Это слишком большой риск.

Я смотрю на него в упор, чувствуя, как сжимается горло, как подступают слёзы от его слов:

— Это не тебе решать, Касим. Я уже прошла через это, и сейчас я не собираюсь отказываться от нашего ребёнка.

Он хватает меня за плечи, резко, почти грубо, но в его глазах я вижу не агрессию, а страх и отчаяние, которых никогда раньше не замечала.

— Это мне решать! — повышает он голос, глядя на меня так, будто готов разрушить весь мир, чтобы не дать мне снова пережить ту боль. — Я не позволю тебе снова оказаться на грани жизни и смерти. Ты понимаешь, о чём я говорю? Ты могла умереть тогда, и это не должно повториться!

Я стою перед ним, смотрю ему в глаза, чувствуя, как дрожь охватывает меня, но не отступаю. С тихой твёрдостью повторяю:

— Я прекрасно понимаю, о чём ты говоришь. Но я не откажусь от ребёнка, Касим. Это наш ребёнок, и я готова пойти на любой риск ради него.

Он резко отворачивается от меня, проводит рукой по волосам, нервно, резко выдыхает, будто ему не хватает воздуха. Я вижу, как он борется с собой, с эмоциями, и это причиняет мне боль не меньше его слов.

— Ты хочешь снова пройти через это? — его голос становится тихим и горьким. — Ты хочешь снова пережить всю эту боль?

— Я хочу нашего ребёнка, — говорю я тихо, но уверенно. — Я не откажусь от него, даже если тебе страшно, даже если ты против.

Он резко поворачивается и смотрит на меня так, будто не узнаёт:

— Ты вообще слышишь себя? Я не хочу ребёнка ценой твоей жизни, Аза!

Я смотрю на него долго, не отводя глаз, чувствуя, как мои слова и его тревога сталкиваются между нами, словно две мощные волны.

— А я хочу этого ребёнка. Мне нужен он, и я готова пройти через всё ради него, даже если тебе кажется это безумием.

Тишина повисает между нами. Он стоит напротив, молча смотрит на меня, и я вижу в его глазах боль, страх и отчаяние, которых не видела никогда прежде.

Потом он медленно подходит ко мне, берёт моё лицо в ладони, смотрит прямо в глаза и тихо произносит:

— Ты думаешь, я против ребёнка? Ты думаешь, я не хочу его? Я просто не хочу потерять тебя.

И в этот момент моё сердце разрывается на части. Я вижу, как он боится за меня, как отчаянно пытается защитить. Я тянусь к нему, прижимаюсь, чувствуя, как его руки крепко обнимают меня, не давая упасть.

— Ты меня не потеряешь, — шепчу я, прижимаясь к нему сильнее.

Он склоняет голову к моему плечу, говорит глухо и надрывно:

— Я уже чуть не потерял тебя однажды. Я видел, что от тебя осталось. Я не переживу этого снова.

Я беру его лицо в ладони, заставляю посмотреть на меня, и говорю с тихой уверенностью:

— Но ты не потерял. Я здесь, с тобой, и со мной ничего не случится. Теперь я не одна. Ты всегда будешь рядом, и вместе мы справимся.

Он долго молчит, смотрит на меня с такой нежностью и тоской, что у меня начинает щемить в груди. Затем медленно опускает руку на мой живот, осторожно, словно боится спугнуть маленькую жизнь, что теперь растёт во мне.

— Ты ведь знаешь, что я всегда буду рядом, — тихо произносит он, едва слышно. — И если ты решила оставить ребёнка, значит мы пройдём через это вместе. Я не позволю ничему с тобой случиться.