Чтение онлайн

Не сводя с меня глаз, мужчина выбирается из-за стола:

— Кто сказал, что это я убил моего господина? Разве мне не позволено оправдаться перед лицом судей и выслушать приговор?

— Ты уже осужден, — говорю я ему. — Самим святым Мортейном. А теперь спрашиваю в последний раз: кто дал приказ столкнуть Немура вниз?

Я всматриваюсь в глаза охранника и застигаю момент, когда он решает броситься. Раздраженно крякнув, выпускаю маленькую стрелу. Прицел точен — она летит прямо в лоб, впиваясь в метку, оставленную Мортейном. Уже падая, страж переводит взгляд на дверь, что у меня за спиной. Это срабатывает как предупреждение: бросив самострел, я хватаюсь за кинжал в ножнах на голени.

И это спасает мне жизнь.

Я ощущаю движение воздуха у себя за спиной, потом — жгучую боль. Оборачиваюсь к нападающему и, не успев даже приглядеться, бью ножом снизу вверх.

Моя рука верна — клинок погружается в живот. Теперь я вижу, что это еще один солдат. Его карие глаза лезут из орбит, сперва от изумления, потом от боли. Направляю нож дальше вверх, ускоряя конец. Что бы я ни говорила тому первому, долгих и мучительных смертей я по возможности избегаю.

Прежде, нежели я могу еще что-то предпринять, душа первого убитого истекает из тела. Она бросается прямо ко мне, клубясь холодной враждебностью. Я заставляю себя сосредоточиться на мириадах разрозненных образов, которыми она наполняет мой разум; я ищу мельчайшие намеки, которые помогут нам выяснить наконец, кто же стоит за всеми нынешними бедами. Пока я этим занимаюсь, в атаку бросается вторая душа. Ощущение такое, будто меня сунули в прорубь. Шатнувшись назад, я прислоняюсь к стене. Душа солдата окутывает меня, источая гнев, боль, сожаление и мучительное чувство утраты. А поверх всего — страх, да такой, что во рту становится горько.

Так же быстро, как нахлынули, они удаляются, а меня трясет так, что впору бессильно сползти по стене. Где-то за стенами невнятно звучат охотничьи рога; это возвратились добытчики.

Я припадаю на колени у второго тела, вытаскиваю из брюха кинжал и насухо вытираю его о накидку стража. Поднимаясь на ноги, удивляюсь неожиданной волне дурноты, затем поворачиваюсь к двери и вижу красный потек на стене в том месте, где мне довелось к ней прислониться. Оказывается, я ранена!

Мне до смерти хочется скорей убраться отсюда. Хватаю с кровати шерстяной плащ и его уголком как могу затираю багровый потек. Потом накидываю плащ на плечи и прячу в юбках арбалет. Я слышу, как снаружи стучат по мостовой копыта и возбужденно лают охотничьи псы. Удовлетворенно оглядевшись, покидаю герцогские покои и пускаюсь в долгий путь коридорами — подальше от места своего служения.

По дороге я раздумываю — отправиться ли в покои Дюваля, или встретить его снаружи. Наконец решаю, что ему следует как можно скорей узнать о случившемся, причем от меня, а не от кого-нибудь постороннего. Опять же и тела кто-то должен прибрать.

На спине расползается влажное пятно, рана тянет и жжет. Я все время оглядываюсь: по крайней мере, за мной не тянется по полу кровавый след.

Во внутреннем дворе замка царит полная неразбериха: гарцуют и отдуваются кони, всадники покидают седла, лают и виляют хвостами собаки, кто-то выкрикивает приветствия. С шестов свисают два крупных оленя. Я улыбаюсь. Нынче явно день удачной охоты — как за пределами дворца, так и внутри. Я держусь подальше от толкотни, высматривая Дюваля.

С таким же успехом я могла бы позвать его по имени. Он поворачивается в мою сторону, я перехватываю его взгляд. Между нами установилась связь, и мне это очень не нравится.

Дюваль спрыгивает с седла и направляется ко мне:

— Ты что тут делаешь?

Я молча смотрю ему в глаза.

— Боже милостивый, — вырывается у него.

Уж эта мне его способность проникать в мои мысли!

Дюваль наклоняется вплотную — пусть всем остальным кажется, что он целует меня, — и я вынуждена напомнить себе, что это лишь предосторожность от слишком чутких ушей.

— Кто?.. — спрашивает он.

— Охрана Немура.

Темная бровь ползет вверх:

— То есть не одного?..

— Одного — за измену. Второго — из самозащиты.

— Это тебе из обители прислали приказ?

— Нет. Я пошла помолиться о душе Немура. Потом меня потянуло в его покои. Там я увидела охранника с меткой на лбу — и перешла к действиям. — Я не могу истолковать выражение его лица и на всякий случай поясняю: — Я пыталась задавать ему вопросы, господин мой, но он не пожелал говорить. По крайней мере, в тот момент.

Эти слова для Дюваля — что для собаки косточка, упавшая перед самым носом.

— Ты пообщалась с его душой?

Сглотнув, я продолжаю:

— Ему дали целый мешочек дукатов. Те, кто заплатил, взяли в заложники его жену и ребенка. Его последние мысли были о них; умирая, он вознес кратенькую молитву, чтобы им позволили жить, ведь он сделал все, что от него требовали.

— А о тех, кто требовал, он перед смертью не думал?

Я отрицательно качаю головой, потом вздрагиваю и морщусь — движение потревожило порез на спине.

— Стражник их не знал. Человек, с которым он имел дело, носил низко спущенный капюшон, а встречались они всегда в глубоких потемках.

Дюваль вздыхает:

— Где же тела? Полагаю, я нужен тебе, чтобы прибраться?

— Они в покоях Немура. Если ты ими займешься, я лучше пойду.

Тут он в первый раз замечает незнакомый плащ, в который я кутаюсь:

— Это чей плащ?

Я хочу передернуть плечами, но боль мне мешает:

— Одного из людей, которых я…

Нетерпеливо буркнув, Дюваль срывает плащ с моих плеч и тотчас ахает. Я выворачиваю шею и вижу, что вся спинка платья промокла от крови.

— Надо этим заняться, — говорит он, поспешно водворяя плащ на место.

— Не следует ли тебе сперва заняться телами, пока их кто-нибудь не нашел?

Мгновение он это обдумывает. Потом бережно подхватывает меня под локоть:

— Мы пойдем вместе. — И ведет меня ко дворцу.

— Куда?

— В мои покои. Промоем твою рану, и я избавлюсь от тел. Будет на мне должок перед Чудищем.

Войдя в замок, Дюваль ловит первого подвернувшегося пажа.

— Вот, — говорит он, вручая мальчику монетку. — Иди отыщи барона де Вароха, которого еще зовут Чудищем. Знаешь его?

Мальчик, просияв, кивает.

Дюваль ерошит ему волосы пятерней:

— Скажешь, пусть немедля идет ко мне в северную башню.

Паж поспешно откланивается и припускает бегом. Он умело лавирует среди толпящихся придворных и слуг, а те, в свою очередь, едва его замечают.

Дюваль молча ведет меня дворцовыми коридорами к северной башне. Там мы идем прямо в спальню, минуя внешние комнаты, где громоздятся завалы мебели и вещей.

В спальне комнатный слуга распаковывает хозяйскую одежду. Дюваль поспешно отсылает его прочь. И я краснею при мысли о том, что, должно быть, подумал челядинец.

Дюваль велит мне сесть на постель и поворачивает к себе спиной.

— Я не кукла, господин мой, — вырывается у меня. — Лучше скажите, что вы хотите сделать, и я все исполню сама.

Он что-то неразборчиво бурчит, потом тюфяк проминается — это он сел сзади меня. Его тело так близко, что я чувствую идущий от него жар. Так хочется откинуться назад, погружаясь в это тепло. Он стаскивает с моих плеч похищенный плащ, и я шиплю от боли: холодный воздух чувствительно обжигает порез.