Чтение онлайн

– Можно чувствовать, как вытекает кровь, и это приятно. Мы этим снимали напряжение, – объяснял Ларри. – То есть, я кололся такой большой английской булавкой, чтобы снять напряжение. Тогда я получал физическую боль, благодаря которой не замечал боли эмоциональной.

Для Лори, которой к тому времени исполнилось 16 лет, практика нанесения себе порезов превратилась в физическое и эмоциональное саморазрушение. Она начала уродовать себя ночью в одиночестве в своей комнате, а не только когда была на виду у других и пыталась произвести впечатление.

– Я резалась не ради удовольствия. Я всегда расстраивалась, когда этим занималась – плакала и чувствовала, что нужно порезаться ради снятия напряжения, – рассказывала Лори. – Когда я впервые увидела, как это делают Дайан и Ларри, меня стошнило. Но, видите ли, когда я выросла, мне не позволяли ни причинять боль, ни показывать своих чувств. Мне запрещали плакать и рассказать родителям о своих чувствах, потому что те никогда меня не слушали. Как ещё мне было избавляться от боли? Когда я этим занималась, мне казалось, что боль отступает.

Всё это время Лори продолжала дружить с Хоуп и постепенно подружилась с Тони. Она познакомила их с Дайан, и те подумали, что новенькая классная. Она увлекалась идеями течения "Нью Эйдж".

В то время Тони уже училась в частной средней школе; все её друзья были строго натуралами из Мэдисона. Она по-прежнему общалась с некоторыми из них, хотя и устала от их общества. Тони искала тех, кто может как-то разделить её мучения, а не просто спутников для походов по магазинам.

По словам Лори, в школе и на занятиях она, Тони и Хоуп делали небольшие порезы бумагой и бритвой на руках. Это были очень поверхностные порезы, которые заживали через день или два. Лори утверждала, что другие дети видели, чем они втроем занимаются, но никто ничего не говорил.

– Если бы возникли вопросы, вряд ли они бы пришли ко мне, потому что большинство меня сторонилось. Я им не нравилась, они боялись меня или что-то в этом роде, – говорила Лори.

В понедельник, 18 марта 1991 года, во время утреннего урока на первом уроке Лори нанесла себе несколько поверхностных порезов на руках. Никто в школе этого не заметил, но на следующий день Такетты увидели порезы и забеспокоились. Они отвезли Лори в больницу в Мэдисоне.

20 марта Лори осмотрела психиатр, доктор Гвен Хитон. Лори сообщила, что за неделю до этого она поссорилась со своим бывшим парнем Аароном, и сказала врачу, что не хочет поддерживать с ним даже дружеские отношения.

Доктор Хитон порекомендовала Лори начать терапию с местным консультантом и прописала дезипрамин – антидепрессант, который велела принимать ежедневно.

Всего два дня спустя, в пятницу вечером, Тони пригласила Дайан и Лори переночевать у неё. Наверху, в её комнате, кто-то вытащил упаковку новых бритв. Лори взяла одну, заявив, что это просто для вида.

– Я делала движения, будто собиралась порезать тыльную сторону ладони, и, наверное, у меня рука дёрнулась, и я действительно порезалась, хотя и не хотела, – объяснила Лори.

Кровь хлестала повсюду. Тони привела Лори в ванную, но кровотечение продолжалось. Порез был глубоким, до кости. Тони не знала, что делать. Она была вне себя – думала, что Лори умрёт. Она хотела рассказать родителям, но Лори уговорила её этого не делать. Дайан тем временем достала фотоаппарат и пыталась сфотографировать рану.

В 19:30 Тони принесла сотовый телефон в ванную, и Лори позвонила отцу, который примчался к Лоуренсам. Он отвёз Лори в больницу, где ей провели хирургическую операцию. Нанесённая самой себе рваная рана была около 10 см длиной. Рана была достаточно глубокой, чтобы разорвать сухожилие. Джордж Такетт подписал бумаги, чтобы поместить Лори в психиатрическое отделение больницы Джефферсон в Джефферсонвилле, куда её вскоре должны были перевести на лечение.

– Всё произошло так быстро, что я была в шоке, – рассказывала Лори. – Мне зашили рану, а потом отец сказал, что я еду в больницу Джефферсон. Я начал кричать на него и обзывать, в итоге мне поставили капельницы и вкололи двойную дозу торазина, потому что от одной дозы я ничего не почувствовала, а потом вкололи снова, и тогда подействовало. Я не могла пошевелиться.

Лори госпитализировали в больницу Джефферсон на следующий день, 23 марта 1991 года. Джордж Такетт сказал лечащему врачу, что поведение Лори ухудшилось после того, как она завязала дружбу с новенькой в школе. По-видимому, именно Дайан первой сообщила ему о членовредительстве Лори.

– Возможно, она пыталась меня предупредить, – подумал Такетт.

Во время первого сеанса терапии Лори сказала доктору Кевину Конли, что у неё нет суицидальных наклонностей, объяснив, что ещё 5 или 6 одноклассников тоже режутся, но не ради попытки самоубийства, а для снятия напряжения. Она рассказала психологу, что подруга Стейси тоже порезалась в школе 18 марта. Она добавила, что другая подруга, Хоуп, сильно порезалась примерно 3 недели ранее.

В личной медицинской карте в больнице Джефферсон Лори пишет про себя, что ей нравится заниматься гимнастикой и кататься на коньках, рисовать и писать, а больше всего хочется "быть хорошим другом для своих друзей".

Она сообщает, что не употребляет наркотики, больше года не употребляла никакого алкоголя и не имеет приводов в полицию. Она не отрицает, что живёт половой жизнью, но пишет, что не планирует беременеть. Она умалчивает о своих неприятных сексуальных пристрастиях.

По словам Лори, она проработала в "Burger King" три месяца и считает себя "доброй и усердной работницей". По её словам, единственная неприятность, с которой она когда-либо сталкивалась, была школьная драка 3 года назад.

На письменный вопрос "Почему вы в больнице Джефферсон?" она ответила: "На самом деле мне не нужна помощь. Каждый что-то пробует в жизни".

Лори утверждает, что хорошо ладит с 13-летним братом, и пишет, что между ней и родителями не было серьезных разногласий. (Психолог делает отметку, что мать Лори ещё не навещала её ни в одной из больниц.) Она охотно описывает себя как подавленную, говоря, что чувствует одиночество, грусть и скуку. Она волнуется по поводу одобрения со стороны сверстников, но отрицает, что чувствует какую-либо раздражительность или гнев.

Она объяснила доктору Конли, что в течение последних двух недель могла "запутаться", читая художественную литературу по рекомендации друзей. В одном из романов рассказывается о несчастной и страдающей героине, которой удалось вырваться из определённого окружения и таким образом облегчить свои страдания. Лори также сообщила, что подруга постарше, студентка колледжа, одолжила ей несколько книг по психологии, которые показались ей интересными.

Лори настаивала, что у неё нет намерений покончить с собой, заявляя, что ей грустно и страшно сидеть в больнице с психически больными детьми. Она сказала, что не считает себя такой же больной, как эти дети, и настаивала, что её не нужно лечить или содержать в больнице.