Чтение онлайн

Фантазия – атавизм. Не то чтобы жить уж очень мешает, но – странно и непрактично. Наши практичные мужички подарили нам по альбомчику для фотографий, как и в прошлом году, как и в позапрош… Нет, в позапрошлом, кажется, были фоторамки!

С посиделок в ознаменование Международного женского дня наши дамы начали исчезать недозволительно рано – к половине шестого осталась только я и Иринка, нервно поглядывающая на наручные часики – за ней с минуты на минуту должен был заехать очередной жених. Зато мужички разгулялись… нет, ну честное слово, как будто бы выпить без повода обычно стесняются! О, вот уже и Леша, наш бессменный гонец за «горючкой», потому как самый молодой, и быть ему самым молодым, по моим прикидкам, основанным на наблюдениях, еще лет пять-семь… так вот Леша, как я погляжу, уже вострит лыжи до ближайшего ларька.

– Дим, пойдем, что ли?

Димка не возражал. Он вообще редко возражает. Самое то для семейной жизни, правда? Удобный муж, надо только не забывать периодически передвигать (говорят, перестановка мебели положительно влияет на эмоциональную сферу) и еженедельно протирать с него пыль.

Маршрут известен заранее: направо пойдешь – в кино попадешь, налево пойдешь – в кафе попадешь, прямо пойдешь – домой попадешь.

Вообще-то, мне надо домой, там томится в ожидании (не столько хозяев, сколько кормежки) папашин праздничный подарочек, бело-серая мурчалка, недоразумение мохнатое, которое, подозреваю, до полной кошачьей зрелости не доживет. Если она в первый же день… в первый же час чуть не оттяпала себе башку кухонной дверью! Папаша торжественно нарек ее Марией-Антуанеттой, я немедленно гильотинировала громкое имя до Туси. Папаша, довольный, что у меня теперь есть компания, умчался на рыбалку… блин, хоть бы никому из них, ни папаше, ни Иванычу, ни Михалычу в голову не пришло с пьяных-то глаз поиграть в псов-рыцарей на Чудском озере!

– Ну что, в кино? – неуверенно предложил Димка.

А, как говорит наш Генерал – назло кондуктору возьму билет и пойду пешком!

– Давай в кино, – решительно согласилась я.

Фильм оказался преотличный – графика 3D, все остальное, включая режиссуру и игру актеров – двухмерное. Сюжет блистал изысканным скудоумием. Рояли из кустов громоздились друг на друга самым причудливым образом, и к середине фильма вся конструкция являла собой нечто похожее на Пизанскую башню. Одним словом, то, что он окупится в прокате, не вызывало у меня ни малейшего сомнения, лишь бы попкорна хватило…

Кстати о попкорне, зря я побрезговала кормом для пипла. На корпоративе что-то не елось, а сейчас по-подлому исподтишка напал жор.

И потому, когда Димка, решив расширить нашу сегодняшнюю прогулку до двух свиданий в одном, предложил посетить кафе, я не отказалась. Совесть жалобно мяукнула голосом Туси – и поперхнулась.

Дабы не нарушать мирового равновесия, гармонии, то есть, меню в кафе соответствовало уровню только что просмотренного киношедевра: маслянисто поблескивающий кофе напоминал мазут, а пирожки были резина резиной – с таким же успехом я могла жевать покрышки. М-дя… Кафе «Автозаправское»! Вот и у Димки что-то грустный вид: выплюнуть неприлично, а глотать боязно. Снова взяла решение на себя, купила нам по пол-литра пива, под пиво не так страшно помирать.

– А не испить ли нам яду на брудершафт?

Димка улыбнулся. Хорошо, значит, начинает привыкать к моим приколам. Поначалу реагировал как-то нервно, все норовил перевести разговор на безопасную компьютерную тематику. Но после того как выяснил, что дома у меня третий «пенек» с монитором-пятнашкой, в сеть я хожу только чтобы узнать прогноз погоды и ничего менять в своем столь возмутительном бытии не желаю, заглох и начал искать тему для разговора. Узнав, что мой батя – препод-историк и что сама я тоже чуть было не окончила истфак, Димка попытался соответствовать, в ответ на что получил от меня язвительное:

– Дим, а ты знаешь, что исторически «ухажер» – это два слова. «Ухо» и «жор». То есть тот, кто пожирает твой мозг через ухо. Тебе этот персонаж, полагаю, больше известен под ником Ктулху.

И что ж теперь удивляться, что Димка такой нерешительный? Язва вы сибирская, Любовь Пална, секретное оружие террористов!

Мне казалось, я все подходы к своему дому знаю до последнего граффити на заборе. Но вот новинка – магазинчик, традиционно переоборудованный из квартиры. А вывеска – креативище! Аршинные буквы цвета «мечта вампира», для убедительности снизу подсвеченные мертвенно-белым, возвещали: «Мужская и женская обувь на любой вкус!» Мне, горемычной, сразу же представилось утлое суденышко в бескрайних океанских просторах, а на суденышке – бедняги-счастливчики, ну, те самые, чудом спасшиеся после кораблекрушения. Обуви на любой вкус у них уже нет, потому как доедают последнюю пару ботинок… Из искусственной кожи, ага.

Явственно так представилось… Будь я малость пьянее – непременно пустила бы слезу. Что-то ты, Любочка, сегодня все про еду да про еду… Не к добру это!

– Ну что, пора прощаться? – спросил Димка, дойдя до угла моего дома.

– Пора, – ответила я.

И вдруг, неожиданно для самой себя:

– Знаешь, Дим, наверное, вообще. Ну, то есть прощаться – вообще. Если можно, не надо вопросов. Мы оба знали, что этим рано или поздно кончится.

– По мне так уж лучше поздно… – тихо отозвался Димка.

– А по мне – лучше рано, все равно ведь кончится.

Спасибо Димке – расстались мирно, почти что красиво. А я… настроение какое-то странное, то ли плакать хочется, то ли летать… ага, до своего четвертого этажа без лифта. Недолгий у нас получился роман – с новогоднего огонька до 8 марта, минуя 23 февраля. Гы-гы-гы…

С лавочки на меня с подозрением таращился кот.

– Привет, полосатый, – сказала я. – Пойдем я тебя с Туськой познакомлю?

Уж не знаю, что почудилось полосатому в моем голосе, но, отбросив флегматичность, он рванул от меня, только подушечки лап засверкали в свете уличного фонаря. Да, Любка, детей тобой пугать еще нельзя, но кошек уже очень даже можно.

Уж не знаю, что почудилось в моем голосе Настьке, когда я ей звонила уже из квартиры, но она примчалась быстрее нашей «скорой помощи», буквально через полчаса после моего звонка и с порога принялась допытываться, кто помирает.

– Я с Димкой рассталась! – радостно оповестила я.

А потом мы пили в кухне красное вино. И я жалела себя, жалела, что не успела ни побегать с ролевиками по лесам, ни потусить с готами, и вся моя жизнь протекала и протекает исключительно в реале… протекает, как дырявая крыша, ы-ы-ы… Настька взялась изобразить меня готичкой в фотошопе, но все время попадала моему портрету мимо глаза. Нам было весело.

А потом нам стало мало, и добрая Настька сбегала за водкой. Эй, кто там о женской пьянке, бессмысленной и беспощадной?! Вот сейчас, только сейчас я докопалась до самого что ни на есть глубокого смысла. Все дело в том, что я способна на многое – и закисаю в бездействии. Проблема не новая. Проблема Онегиных, Печориных… кого там еще мы помним из школьного курса литературы? Типичная трагикомедия переломных периодов истории. Может, и обо мне когда-нибудь напишут книгу – книгу о типичном человеке моей эпохи…

…Я – типичная?! Вот здорово! Я-то в нелепой своей гордыне всерьез думала, что я необыкновенная, я из тех, кто ждет испытания по силам… испытания сил! В детстве мне казалось, что я проживу жизнь если и не героическую, то хорошую. Если не будет пресловутого места для подвига, будет просто место, на котором я с моими силами и способностями буду нужна. Только не смейтесь – нужна людям. Все мечтают? А может, большинству все ж таки по барабану, а?

Нет, герой – он не такой, как я. Герой, если понадобится, может жить и вопреки времени. Он может быть – непоэтичное сравнение, да, зато верное – ложкой меда в бочке вязкого, беспросветно-черного дегтя. Он сражается, когда другие уже сложили оружие и надеяться уже не на что, совсем не на что…