Чтение онлайн

Не понравились эти слова Самуилу, и он сказал им, какой будет их участь при царе. Царь заставит, говорил он, их сыновей и дочерей служить себе, наложит обременительные подати на их урожаи и скот и возьмет себе и своим слугам их лучшие поля и виноградники. Но народ не пожелал прислушаться к его предостережению. 'Нет, -- отвечали они, -- мы хотим иметь царя над собой, чтобы мы были такими, как другие народы, и чтобы наш царь судил нас и шел пред нами и воевал в наших войнах'. Тогда Господь велел Самуилу: 'Послушайся голоса их, и дай им царя'. После этого Самуил заверил старейшин, что он поступит по их воле, и отослал их в их города.

Кончилась эпоха Судей, период обособленности колен. В Израиле началась монархия. x x x

В период Судей Шило был процветающим религиозным центром. Он пришел в упадок с завершением этого периода. Из Шило Ковчег Завета, как уже говорилось, был доставлен на поле боя в Эвен-Эзер и захвачен филистимлянами. Но когда филистимляне отослали его назад в Израиль, сыны Израиля не вернули его в Шило. Они построили для него новый храм в Кириат-Иеарим. В ходе раскопок в Шило выяснилось, что город был разрушен в результате большого пожара в XI веке до н. э. Археологи предполагают, что, одержав победу над Израилем при Эвен-Эзере, филистимляне захватили Шило и превратили его в груду развалин.

Впервые город упоминается в Книге Иехошуа бин-Нуна. После завоевания Ханаана 'все собрание сынов Израиля собралось в Шило и установило скинию', где находился Ковчег Завета. После этого Шило часто упоминается в Библии в качестве места проведения национальных религиозных торжеств. Здесь семь колен получили свои уделы: 'Иехошуа бросил жребий пред ними в Шило пред Богом, и здесь поделил Иехошуа землю между сынами Израиля'. Шило был избран также местом провозглашения единства после столкновений между коленами.

После случая зверского изнасилования наложницы в Гиве 'поклялись все сыны Израиля, что никто из них не отдаст своей дочери в жены Биньямину'. Впоследствии они пожалели об этой клятве, ибо это привело бы в конце концов к исчезновению одного из двенадцати колен Израиля. Они посовещались и нашли решение. С незапамятных времен в Шило праздновали 'праздник Господа', который приходился на сезон сбора винограда. Сыны Израиля сказали биньяминитам: 'Идите и ждите в виноградниках, смотрите и высматривайте: когда дочери Шило выйдут плясать, то выходите из виноградников, хватайте каждый себе жену из дочерей Шило, и отправляйтесь в землю Биньямина'.

Однако наиболее памятные истории, происшедшие в Шило, были связаны с именем пророка Самуила. Душераздирающая мольба бездетной Ханны; откровение, явленное Господом отроку Самуилу; смерть Эли и его двух сыновей и утрата Ковчега Завета - все это неотъемлемая часть духовной традиции Израиля.

К тому, что происходило в библейские времена в Шило, часто обращались в своем творчестве два поэта, которых в годы своей молодости я любил больше всех: Рахель и Шленский. Рахел часто связывала события и образы из Библии со своими личными переживаниями и чувствами. Ее стихотворение 'Бездетная' пользовалось огромной популярностью в стране. Это прекрасное и впечатляющее стихотворение вдохнуло новую жизнь в историю, случившуюся в те далекие времена.

Как бы хотелось мне сына иметь!

Был бы кудрявый он, умный малыш.

За руку шел бы тихонько за мной

На сад поглядеть.

Мальчик

Ты мой.

Звала б его Ури, Ури родной.

Звук этот ясен и чист, и высок

Луч золотой,

Мой смуглый сынок,

Ури

Ты мой.

Еще буду роптать, как роптала Рахиль, наша мать.

Еще буду молиться, как Ханна молилась в Шило,

Еще буду я ждать

Его.

(Перевод М, Ялан-Штекелис)

Поэзия Шленского была совершенно другого рода. Его творчество было гораздо более сложным, замысловатым, насыщенным символами, неуловимыми намеками. Оно не было -- по крайней мере на раннем этапе -- проникнуто идиллическими и пасторальными мотивами, как творчество Рахел. Шленский приехал в Израиль из России после Первой мировой войны и формировался как поэт под влиянием русской революции. В его стихах веял дух революции и бунта. В моем поселении Нахалал духовными руководителями были 'конструктивные' писатели и поэты: Бялик, Черниховский, Рахель и Бреннер. К новому духу богоборчества, знаменосцем которого был Шленский, старожилы относились неодобрительно. И поэтому без ведома комиссии по делам культуры Нахалала я отправился однажды по поручению нашего молодежного литературного кружка пригласить Шленского в Нахалал прочесть лекцию и свои стихи. Шленский принял приглашение.

Был он тогда еще совсем юноша. У него были тонкие черты лица и нежный голос. Голову его венчала огромная копна волос (Бялик однажды сказал о нем: 'Не верится, чтобы он когда-нибудь стригся') [Игра слов. Фраза: 'Lo ye-uman ki yesupar' имеет двоякое значение: 'Не верю глазам своим' и 'Не верится, чтобы он стригся'].

Микрофонов тогда в стране еще не было, и он должен был напрягать голосовые связки, чтобы быть услышанным. Это далось ему без труда. Вскоре жар и магия собственных слов вдохнули в него силу, вознесли над обыденностью, и его голос зазвенел.

Наибольшее впечатление из всего прочитанногоШленским в тот вечер произвело на меня стихотворение 'Откровение', которым начинается его сборник 'Просто так' ('Стам').

ОТКРОВЕНИЕ

...отрок остался служить Господу при Эли, священнике. Сыновья же Эли были люди негодные... Эли же был весьма стар...

I Самуил 2:11, 12, 22.

Слышу: меня зовут. Голос в ночи звучит.

– Кто тут?

Молчит...

Эли сказал:

– - Сынок!

Это -- не Божий глас. Я уже не пророк. Зренье ушло из глаз.

Снова зовут меня. Голос в ночи суров. Как же осмелюсь я Ответить, что я готов?

Полночь. Эли рыдает. Слышу его стенанья:

'Сыновья мои... сыновья...' И вот я уже согнулся под тяжестью мирозданья.

Отныне за все сущее Ответственен я.

Я знал, что Господь явится в раскатах

грозовой полночи И в небе заблещут молнии, словно осколки лун. Я знал, что Эли состарился. Что сыновья его -- сволочи. А я еще -- слишком юн.

Но ранена в сердце Вселенная и истекает кровью. Великий Господь услышал мира

предсмертный храп. И я отвечаю Господу с надеждою и любовью:

– - Говори,Господи,ибо Слышит Тебя Твой раб!

(Перевод Б. Камянова)

Я был на седьмом небе от счастья. Я слышал голoс бунта против всего одряхлевшего, окаменевшего, бунта юного Самуила против престарелого первосвященника Илия. Отголосок этого бунта донесся до наших дней, до клуба в Нахалале. Я поделился с родителями своими впечатлениями. Мама молчала. Дух бунта и русской революции был близок ее сердцу. Но она была тогда еще недостаточно знакома с литературой на иврите, в особенности традиционной. Другое дело отец. Он понимал, о чем шла речь. Я спросил его мнение о стихотворении 'Откровение'. 'Прекрасно', -- ответил он. Мне было ясно, что он имел в виду библейскую историю, а не интерпретацию ее Шлионским. x x x

Теперь на месте Шило нет поселения. Холм, на котором стоял древний Шило, называется по-арабски 'Хирбет-Сейлун' (то есть 'Руины Шило'). Местонахождение древнего Шило можно точно установить благодаря деталям, приводимым в 'Книге Судей': он лежал 'на север от Бет-Эля и на восток от дороги, ведущей от Бет-Эля в Шхем, и на юг от Левоны'.

Я не бывал в этих местах в детстве, в период британского мандата. Впервые попал я в Хирбет-Сейлун, то есть в Шило, только после Шестидневной войны. Я добрался до него через Шхем, другой дорогой, чем биньяминиты, которые устраивали засады на дочерей Шило в виноградниках. В Шхеме я хотел заглянуть к торговцу древностями Абу-Ромейлу. Я слышал, что он приобрел интересные мозаичные плиты, которыми был устлан пол византийской церкви. Они были найдены феллахами в Ливане и контрабандой переправлены в Иорданию.